Я все равно тебя дождусь! - Евгения Перова

– Ты придешь еще?

– Да, завтра. И послезавтра. В воскресенье уеду. Я позову Вику?

– Как она?

– Ей укол сделали, что-то успокоительное. Марк, а у тебя с ней…

– У меня с ней. Да. Говорит, что любит меня. – Марк зажмурился и поморщился, как от боли. – Представляешь – любит! Ну, что тут поделаешь…

– Да, действительно. Я пошла? – Марк открыл глаза, и Лида быстро построила на лице вполне правдоподобную улыбку. – Марк, а можно?.. Можно, я скажу это?

Марк рассмеялся:

– Ну, скажи, скажи! Я же вижу, тебе хочется.

– Ну и рожа у тебя, Шарапов! – с чувством произнесла Лида и выскользнула за дверь, загоняя внутрь подступающие слезы. Любит – что тут поделаешь!

– Ну, как там Шохин? – спросила Александра, проводив взглядом Вику, которая, еле передвигая ноги, входила к Марку.

– Ничего, – вяло ответила Лида. – Выглядит, конечно, чудовищно. Но ничего, выкарабкается. Сейчас он, правда, на обезболивающих, дальше хуже будет.

– Вот несчастье! Ну ладно, пожалуй, мне надо идти. Вряд ли Шохин захочет меня видеть. – Но сама не двинулась с места. – А что, это правда? Вы с Шохиным действительно разошлись?

Лида пожала плечами – не хватало еще с Александрой объясняться.

– Я тебя понимаю. Любая бы ухватилась за такой шанс.

Лида нахмурилась и покосилась на Сашу.

– Он где живет, в Лондоне?

– В Лондоне.

– Какой-нибудь лорд?

– Да нет, самый обычный британец. Вообще-то ирландец.

– А зачем ты сегодня ехала в Трубеж?

Наконец сообразила, подумала Лида. Хорошо, Марк не додумался.

– Я в прошлый раз забыла ноутбук.

– А-а. А то я подумала, вдруг ты решила вернуться к Марку. А тут – Вика!

В голосе Саши слышалось злорадство, и Лида внутренне усмехнулась:

– Скажи, а вот если бы ты была на моем месте и решила вернуться к Марку, а тут Вика – что бы ты стала делать?

– Так ты и вправду передумала?!

– Я задала тебе гипотетический вопрос. Мне просто интересно.

– Ну, во-первых, я бы никогда не оставила Марка, – снисходительно произнесла Александра.

Лида хмыкнула про себя и подумала: ну-ну!

– А в данной ситуации… Что может значить эта недавняя связь по сравнению с вашим общим ребенком и… Сколько вы вместе? Шесть лет? Даже говорить не о чем.

– То есть ты бы через нее просто переступила? А вдруг она возьмет и?..

– Что? Попытается бороться?

– Нет. Покончит с собой. Ты же видишь, какая она.

– Нельзя поддаваться на эмоциональный шантаж. А ей к психиатру надо.

– А если Марк ее любит?

– Любит? Да у него таких девчонок – вагон и маленькая тележка. Скажешь тоже – любит!

– Ну да, конечно. Любить он может только тебя.

Саша уныло взглянула на Лиду:

– Нет, меня давно не любит. С тех пор как ты появилась.

– А если она его… держит? Эмоционально, как ты говоришь. Ты же держала, и столько лет.

– Я? Я его не держала.

– Ну конечно! Именно что держала. – Лида вдруг опомнилась: и что это ее понесло на этот дурацкий разговор? Как будто мнение Александры может что-то изменить.

Когда Вика, наконец, вошла к Шохину, ее саму было впору укладывать на больничную койку. Она упала на колени около кровати и вцепилась в его руку, бессильно лежащую на простыне. Марк погладил ее по щеке, вытирая пальцами текущие слезы.

– Не плачь. Ничего страшного не произошло.

– Марк, ты… ты не бросишь меня, нет? Из-за того, что Владик сказал? Я объясню, я тебе все объясню! Я сама хотела, но…

И тут Марк вспомнил остальное. Черт побери! Голос Владика снова зазвучал у него в голове: «Ты думаешь, она что, святая?! Да она трахалась со всем училищем!» Вика смотрела ему прямо в глаза – с ужасом, отчаянием и надеждой, и Марку стало так больно от ее взгляда, что он чуть не застонал – было больней, чем от всех его ран и ушибов, вместе взятых. Вика собралась что-то сказать, но Марк прикрыл ее губы ладонью:

– Тсс! Потом ты мне все объяснишь, хорошо? Поцелуй меня!

Вика поднялась, наклонилась и осторожно прикоснулась губами к его разбитой щеке. А Марк сказал очень тихо, но твердо:

– Ничего не бойся. Все будет хорошо. Я люблю тебя.

Выйдя из палаты, Вика, не в силах двигаться дальше, прислонилась к стене, съехала по ней на пол и заплакала, уткнувшись в колени. Лида кое-как подняла ее:

– Ну что ты? Все же хорошо?

Зареванная Вика, глядя ей в лицо – господи, какие же глаза у этой девчонки! – дрожащими губами выговорила:

– Он меня любит! Он сам сказал! Он все равно меня любит!

– Что ж ты плачешь, дурочка?

Они обнялись. А Саша поняла, что не может больше этого выносить. Хватит. Сил ее нет!

– Я, пожалуй, пойду. Лида, ты где переночуешь? Хочешь…

– Да мы с Викой пойдем домой. Да, Вика?

– Домой…

– К Шохину.

– Ну да, конечно.

– Александра Евгеньевна! – очнулась вдруг Вика. – Александра Евгеньевна! Марк велел вам сказать!

– Что?

– Что все в порядке! Он знает, где картина! Она в безопасности!

– Картина?

– Он сказал, вы поймете.

– В безопасности?

– Ага.

В троллейбусе Вику совсем развезло: она поминутно зевала, закрываясь ладошкой, и встряхивалась, как мокрая собака, чтобы не заснуть.

– Ой, как есть хочется! Марк меня так вкусно кормил…

– Да, готовит он хорошо. А ты когда ела-то в последний раз?

– Не помню… утром, наверно…

– А вы с Марком давно вместе?

– Мы?

Вика пыталась сообразить, как давно они вместе. Все перепуталось у нее в голове, и казалось, что между тем первым вечером и сегодняшним днем прошли годы.

– Мы… мы давно… всю жизнь…

– Всю жизнь? – Лида засмеялась. – Ладно, ты устала, а я к тебе с расспросами. Сейчас приедем, поедим чего-нибудь и отдохнем.

Но отдохнуть им не удалось – весь дом был перевернут вверх дном. Не весь, конечно, – всего три комнаты. Но с испугу показалось, что по дому прошел ураган. Вызвали полицию и тут же пожалели. Приехавшие полицейские были настроены критически, и Лида их вполне понимала – дело дохлое. Один пошел посмотреть, другой лениво задавал вопросы, попросив предъявить документы. У Лиды паспорт был с собой, а Викин остался в сумке, забытой на работе. Вика вообще плохо понимала, что происходит, только моргала, переводя взгляд с одного работника полиции на другого, поэтому Лиде пришлось взять на себя все разговоры.