Пленница судьбы - Лора Бекитт

— Хорошо… я сдам вам комнату. Помощь приму, но денег брать не стану, даже не предлагайте.

Эжен улыбнулся:

— Сказать по правде, денег у меня совсем мало. Да и идти некуда, — сказал он, потом спросил: — Как вас зовут?

— Корали Гимар.

— А меня Эжен. — И, запнувшись, он закончил: Эжен… Сулье.

Это была фамилия его полкового командира. Эжен не хотел раскрывать женщине правды. Во всяком случае, пока.

Они вошли в дом. Корали поспешила к дочери. Через некоторое время она вышла с ребенком. На вид девочке было года два: начинающие темнеть волосы, нежное личико, большие серо-синие глаза. У Эжена защемило сердце. Интересно, с каких пор он стал таким чувствительным?

— Ваша дочь? Как ее зовут?

— Таласса.

— Необычное имя.

— По-гречески это значит «море», — пояснила Кора.

— Надо же! — удивился Эжен. — Звучит красиво.

— Вы, наверное, хотите есть, — сказала Кора, спуская ребенка с рук. — Я сейчас накрою на стол.

Эжен сел и принялся следить за ее движениями, потом стал разглядывать комнату. Потертая материя скромного диванчика, простенькие занавески, тепло камина, скрип половиц, подвижные тени — чудесная декорация полного смысла человеческого существования. Готовить еду, мыть посуду, стирать белье, воспитывать ребенка — разве это не прекрасно?

Эжен сильно проголодался и с удовольствием съел все, что приготовила Кора. Потом заметил:

— А в Париже хлеб из соломы, глины да высевок овса!

В глазах Корали блеснули слезы, она в волнении сжала руки.

— Бедная Мари!

Ее возглас отрезвил Эжена, он почувствовал неловкость, как будто проник в этот дом обманом.

— Должно быть, вам тяжело жить без мужа? — произнес он, чтобы сменить тему разговора.

— Да, — просто сказала Кора, — нас кормит океан, а женщине сложно справляться с лодкой и сетями.

У моего мужа было накоплено немного денег, на них я сейчас и живу.

После ужина она провела Эжена в маленькую комнатку и промолвила:

— Располагайтесь и отдыхайте, — после чего нерешительно спросила: — А вы сюда… насовсем? Когда я впервые вас увидела, мне показалось, вы кого-то ищете.

Эжен замер. Переплетение света и тени на полу, потолке и стенах, напоминающее ажурное покрывало, старомодная мебель, милые лоскутные коврики… Если бы его дом был таким…

— Я никого не ищу, Корали. До войны я работал здесь, в каменоломне, и запомнил этот край как самое тихое место на земле. Вот и вернулся на остров. А останусь или нет, пока не знаю.

Неслышно повернувшись, Кора вышла из комнат.

Прошла неделя, потом другая. Эжену нравилось жить на острове. Днем он помогал Коре: чинил постройки, колол дрова, выполнял любую другую работу. По вечерам он беседовал с женщиной; ее речи были рассудительны и разумны, хотя вообще она говорила мало и почти не поднимала глаз от шитья.

Как-то раз она спросила, была ли у него семья, и он ответил отрицательно.

Разумеется, Коре пришлось вынести косые взгляды, насмешливые и подозрительные расспросы окружающих. Она не стала смущаться и краснеть и сказала правду, глядя на собеседников прямым и честным взглядом. Как ни странно, это сразу заставляло их замолкать. Женщина боялась только одного: что, если в ближайшее время ее навестят родители? Как она объяснит, что в доме чужой мужчина?

Корали было приятно общество Эжена, в его присутствии она ощущала какую-то особую защищенность, а Эжен, в свою очередь, боялся разрушить это хрупкое доверие и потому старался держаться ненавязчиво и скромно.

Ему нравилась Таласса, но он не знал, как обращаться с детьми, и потому ни разу не подозвал ее к себе и не сказал ей ни слова. Хотя, случалось, его посещали грустные мысли о том, что у него могла бы быть такая же прелестная дочь.

Если небо прояснялось и ветер стихал, Корали и Эжен садились на ту самую скамейку, где впервые встретились, и смотрели на океан. Возле них играла Таласса, а над головой, порхая, как бабочки, кружились осенние листья.

Однажды Эжен спросил Корали:

— Вам никогда не хотелось уехать с острова?

Она удивленно посмотрела на него:

— Навсегда — нет.

— Почему?

— А зачем? Я хорошо знаю здешних людей, и мне по душе все, к чему я привыкла с детства. Я никогда не пыталась изменить судьбу, которую дал мне Бог.

Эжену понравился ее бесхитростный ответ, и он вновь почувствовал нежность к этой строгой и в то же время трогательно наивной женщине.

— Когда наступит весна, мы съездим на материк и купим вам красивое платье и шляпку, Корали! — произнес он в неожиданном порыве.

— Зачем? Я не могу носить других платьев, ведь я вдова. И потом все наши женщины одеваются очень скромно.

— Траур не может длиться вечно. Вам нужна хорошая одежда, вы очень красивы!

Кора покраснела и опустила глаза. Потом вскочила и направилась в дом.

В эту ночь она не спала и думала. Понимая, чем все может закончиться, Корали начинала бояться и себя, и Эжена, который спал в соседней комнате. Она не представляла, что он может самовольно к ней прийти, и вместе с тем с ужасом признавалась себе, что ей этого хочется. Кора вышла замуж без любви, и никто никогда не глядел на нее с восхищением, никто не называл ее красивой. Эжен понравился ей сразу, как только она его увидела, но между ее желаниями и реальностью стояло общественное мнение, память о муже и многое другое.

Вскоре женщина услышала гром и встала взглянуть на погоду. Начиналась гроза: высоко над головой, откуда еще недавно лился мирный лунный свет и ярко сияли ожерелья созвездий, теперь гремел гром, а беспросветную тьму разрывали стрелы молний. Молния ударила в стоявшее неподалеку старое сухое дерево, и оно заполыхало, взметнув сноп искр. Ослепленная и оглушенная Кора быстро перекрестилась, а открыв глаза, увидела красные языки пламени, пробивавшиеся над крышей сарая. Женщина бросилась в дом:

— Эжен! Скорее! Пожар!

Он мигом выскочил наружу и, взглянув на красное зарево, устремился к цистернам с водой. Корали побежала следом за ним. Лицо женщины было бледно от ужаса — в сарае находилось сено, и пожар мог легко перекинуться на дом. И все-таки она не растерялась и вместе с Эженом то заливала огонь водой, то рубила топором полыхавшие пламенем доски. А потом на помощь подоспели соседи.

Пожар удалось потушить. Эжен и Корали вошли в дом. Удостоверившись, что ребенок не проснулся, женщина вернулась в комнату, где сидел Эжен.

— Я ни за что не справилась бы одна, — сказала она.

Подол платья Коры был прожжен случайно упавшей искрой, от одежды Эжена тоже пахло гарью.