Катрин (Книги 1-7) - Жюльетта Бенцони

– Катрин! – простонал он с болью.

– Вы не можете понять этого, Пьер. Я всегда любила только его, я жила им и для него… Я плоть от его плоти, и что бы с ним ни случилось, что бы ни сделала с ним болезнь, он для меня останется единственным… единственным мужчиной на свете. Моя старая Сара, которая бросила меня и ушла сегодня из-за вас, не ошиблась. Я принадлежу Арно и только ему одному… до самой гробовой доски будет так.

Наступила тишина. Пьер отошел к окну. Солнце уходило за горизонт, и золотые лучи постепенно принимали сиреневатый оттенок… За рекой пропела труба, потом другая, и ей ответил лай собачьей своры.

– Король, – сказал Пьер. – Он возвращается.

От звука надтреснутого голоса Катрин вздрогнула и повернулась к нему. Он не смотрел на нее… На фоне окна вырисовывалась его мощная неподвижная фигура. Опустив голову, он, казалось, о чем-то думал, но вдруг Катрин увидела, как содрогаются его плечи. Она поняла: Пьер плачет… Ей стало безумно жалко его. Она медленно подошла, подняла руку, чтобы положить на плечо, но не решилась.

– Пьер, – прошептала она, – я не хотела причинить вам боль.

– Вы здесь ни при чем.

Снова наступила гнетущая тишина, потом все так же, не оборачиваясь, он спросил:

– Что будете делать?

– Уеду. Вернусь туда и скажу всем, что я не изменилась, что по-прежнему его жена…

– Ну а потом? Потом вы упрячете себя в этих горах и будете дожидаться смерти?

– Нет… Потом я вырву Арно из этого проклятого лепрозория, куда я позволила ему уйти, и увезу его в отдаленное тихое место и там останусь с ним до…

Ужас заставил вздрогнуть Пьера. Он обратил к ней встревоженный взгляд.

– Вы не можете так поступить… У вас есть сын, вы не имеете права на такое жестокое самоубийство…

– Жизнь без него – вот мое самоубийство… Я исполнила свой долг. Монсальви вновь стали теми, кем должны быть по праву. Ла Тремуй повержен в прах. Теперь я могу позаботиться и о себе, и о нем…

Она подошла к двери, открыла ее. Там ждал паж. Уже на пороге Катрин обернулась. Стоя у окна, Пьер жестом пожал ей руки.

– Катрин, – умолял он, – вернитесь!

Она покачала головой и нежно улыбнулась ему:

– Нет, Пьер… Забудьте меня. Так будет лучше…

Затем, словно боясь растрогать его и снова услышать этот голос, умевший с такой опасностью волновать ее, она повернулась и бегом спустилась с лестницы.

Когда она выходила во двор, охотники, трубя изо всех сил в рожки, въезжали под арку ворот. Среди них она видела короля, а рядом с ним худую фигуру Бернара д'Арманьяка, который весело смеялся. Двор наполнился шумной, веселой жизнью. Прибежали несколько дам, другие смотрели, свесившись в окна, и обменивались веселыми шутками с охотниками. Раздавались крики, взрывы хохота. Но на этот раз у Катрин не было желания быть вместе с ними. Арно снова завладел ею. Между ней и этими людьми пролегал ров, настолько глубокий, что она не могла перейти через него. Только одна рука могла вернуть ее в этот мир, но она не имела ни права, ни возможности на такой шаг. Да, в конце концов, это не имело никакого значения. Ей следовало идти туда, где ее ждала судьба, и она теперь спешила возвратиться к своим.

* * *

На следующее утро Катрин прощалась с королем, после того как получила согласие на отъезд у королевы Марии, не понимавшей, почему она спешит покинуть двор.

– Дорогая, вы только недавно приехали. Вы уже устали от нас?

– Нет, мадам, но я скучаю по моему сыну и должна вернуться в Монсальви.

– Тогда езжайте. Но возвращайтесь вместе с ребенком, как только это станет возможным. Вы останетесь моей почетной дамой, а дофину скоро потребуется паж.

Карл VII имел примерно такой же разговор с молодой женщиной и в конце добавил:

– Очень красивая женщина редкость, а вы хотите уехать от нас. Что вас притягивает в Оверни?

– Это прекрасное место, сир, и вам бы Овернь понравилась. Меня тянет туда из-за сына и, да простит меня Ваше Величество, руин Монсальви.

Король наморщил лоб, но тут же морщинки расправились, и он улыбнулся:

– И вы в душе чувствуете себя строительницей? Прекрасно, госпожа Катрин! Мне нравится, когда красивая женщина решительна и обладает энергией. Но… скажите, что же будет с моим другом Пьером де Брезе? Вы рассчитываете увезти его с собой? Хочу вас предупредить, что мне он очень нужен…

Катрин выпрямилась, но опустила глаза, пытаясь побороть смущение: она еще не совсем избавилась от ласкового сна, и имя Пьера по-прежнему болезненно воспринималось ею.

– Я не беру его с собой, сир. Сеньор де Брезе показал себя преданным другом, настоящим шевалье. Но у него своя жизнь, а у меня своя. Его зовут сражения, а я должна поднять дом.

Карл VII не был лишен проницательности. По легкой дрожи в ее голосе он понял, что между ними случилась размолвка, и не стал ее больше задерживать.

– Время разрешает многие вопросы, моя дорогая… Одно время я думал, что мы скоро будем праздновать помолвку, но, кажется, я ошибся. И все же, госпожа Катрин, позвольте королю дать вам совет. Не торопитесь… и ничего не разрушайте. Я вам уже сказал, время меняет людей: и мужчин, и женщин. Плохо, если в один прекрасный день вы будете жалеть.

Тронутая этой королевской заботой, Катрин встала на колени, чтобы поцеловать протянутую руку Карла. Улыбнувшись ему, она сказала:

– Я не буду жалеть, но я глубоко признательна Вашему Величеству за доброту. Я этого не забуду.

И он в ответ улыбнулся ей с застенчивостью, которую всегда испытывал перед красивыми женщинами.

– Возможно, когда-нибудь я приеду в Овернь, – сказал он мечтательно. – А теперь езжайте, графиня де Монсальви, выполняйте свой долг. Знайте только, что вашему королю жаль вас отпускать, и он надеется вас увидеть в ближайшем будущем, и что вы заслужили его уважение.

Он ушел, оставив Катрин стоять на коленях посреди огромного зала, охраняемого неподвижными стражниками. Она слышала, как замирают его шаги, и медленно поднялась. Она чувствовала себя не такой грустной. Карл говорил с ней не просто как с женщиной, а как с одним из своих капитанов, как раньше говорил с Арно, и она этим гордилась. Осталось попрощаться с королевой Иоландой. Катрин