Идиллия в Оксфорде - Софи Уэстон

Мэри Эллен такого не ожидала.

– Ты куда? – крикнула она, уже не пытаясь притворяться женственной.

Пеппер не оглянулась. Она бросилась бежать, поскальзываясь на размокшей тропинке.

Бабушка выбежала за ней, но не рискнула вскарабкаться по склону.

– Сию же минуту вернись, – кричала она.

Пеппер не останавливалась. Даже когда ее нога подвернулась. Даже когда она порвала колготки и до крови расцарапала щиколотку. Ее это не волновало. Ее не волновало ничего кроме желания сбежать от бабушки, которая всю жизнь притворялась, что любит ее.

Задыхаясь, она кинулась к Эду.

– Отвези меня в Нью-Йорк, – приказала она. – Отвези сейчас же.

Он растерялся, но лишь на мгновение. И более отважный человек, чем Эд Иванов, побоялся бы встретиться с Мэри Эллен, когда она в таком настроении. Он схватил Пеппер за руку и потащил ее к вертолету.

Миниатюрная и изящная Мэри Эллен обладала голосом зычным, как иерихонская труба.

– Сама ты ничего не добьешься, Пенелопа Энн Калхаун, ты слышишь меня? Без меня ты ничто.

Чтобы убедиться в этом, хватило одной недели. И теперь Пеппер прижалась к стене, чтобы не попасться на глаза «особо важной персоне», которую проводили на борт самолета раньше, чем остальных пассажиров. На «шишек» ей было плевать, но кто-нибудь из них мог ее узнать. Ведь Мэри Эллен тоже «особо важная персона». А наследница Калхаунов Пеппер была таковой большую часть своей жизни.

«Что ж, все когда-нибудь кончается. И это даже к лучшему», – подумала Пеппер.

Она улетит в Лондон. Начнет все сначала. И выживет.

Все, что ей нужно, это держаться подальше от важных персон.

– Профессор Кониг? – Стюардесса широко улыбнулась. – Добро пожаловать на борт, сэр. Вам сюда.

«Особо важная персона» и руководитель авиакомпании последовали за ней.

– Вот, значит, как попадают в первый класс? – шепнул Стивен Кониг Дэвиду Губеру. – Называешь имя, и тебя отводят к креслу.

Стюардесса взяла у него куртку и корешок билета и удалилась, уступив место своему начальнику. Стивен проводил ее взглядом.

– Интересно, это оправдывает затраты?

– Упертый пуританин! – усмехнулся его собеседник. – Все еще живешь по принципу: «Я ворчу, следовательно, я существую»?

Стивен рассмеялся.

– Наверное, ты прав.

Дэйв подтолкнул его локтем.

– Больше тебе не придется летать через Атлантику, уткнувшись носом в колени. Привыкай.

– Могу я тебя процитировать? – сухо поинтересовался Стивен.

Дэйв Губер был не только его давним другом, но и главой правления авиакомпании. Он улыбнулся.

– Только попробуй, и я подам на тебя в суд. – Разведя руками, он добавил. – Я очень тебе благодарен, Стивен. Ты всех нас выручил.

Стивен отрицательно покачал головой.

– Да, выручил. И, если бы не ты, у нас получилась бы конференция без основного докладчика. Кстати, отличная речь.

– Я рад был оказать тебе услугу. Мне давно хотелось спокойно поразмышлять над этим вопросом.

– Ну, да. Как будто у тебя своих дел мало.

– Нет, я серьезно, – продолжил Стивен. – Это совсем другое. – Он печально улыбнулся. – В последние дни у меня сплошные совещания, совещания, совещания. Так приятно просто посидеть и подумать.

– Хочешь по-прежнему заниматься только одним делом? – удивился Дэйв Губер.

– Мое дело руководить компанией «Кплант», – ответил Стивен. – А возглавлять Королеву Маргарет – не работа, а развлечение. Спроси у декана.

Оба усмехнулись. Впервые они встретились в Оксфорде, в колледже Королевы Маргарет. И частенько получали нагоняй от декана за обычные студенческие выходки.

Дэйв выгнул бровь.

– Он не обрадуется твоему возвращению?

– Будет срывать зло на студентах, – с улыбкой согласился Стивен.

– Зато тебе спокойнее.

– Если бы я хотел спокойной жизни, то остался бы в лаборатории. О спокойствии можно забыть, как только открываешь свою компанию.

Карьера Дэйва была связана с крупными международными корпорациями. Он взглянул на друга с любопытством.

– А это того стоит?

– Полный восторг, – сказал Стивен. И в его искренности можно было не сомневаться.

– И тебе никогда не хотелось остановиться? – робко поинтересовался Дэйв.

Остановка губительна для бизнеса. Но он вспомнил роскошную блондинку, с которой некогда встречался Стивен. Сейчас о ней уже никто не вспоминает. И о других женщинах тоже. Дэйв не знал более одинокого человека, чем Стивен Кониг.

– Ты не подумываешь о… э… создании семьи?

Лицо Стивена изменилось. Он не нахмурился, нет. Просто отстранился… очень мягко, очень вежливо. Непринужденная беседа с другом юности превратилась в формальное прощание с представителем международного бизнеса.

Дэйв вздохнул и сдался.

– Ну что ж, не забывай, что ты собирался приехать к нам в свой следующий отпуск. Мы с Марисой рассчитываем на это.

Отпуск? Стивен еле удержался от смеха.

– Ясное дело, – сказал он.

– Попробуй только не приехать.

Неожиданно Стивен улыбнулся, вновь превратившись в студента, который умудрился устроить фейерверк на старинной башне Королевы Маргарет. Его глаза искрились весельем.

– Я внесу это в список дел на ближайшие пять лет.

Дэйв в притворном отчаянии всплеснул руками.

– Ну, ты и чокнутый.

– Ты же сам сказал, что я теперь большая шишка, – возразил Стивен. – А за все приходится платить.

Дэвид Губер и сам был человеком немаленьким, с кучей акций и правом нанимать и увольнять. Но он не был Стивеном Конигом, который в одиночку вывел свою компанию по производству пищевых продуктов на мировой рынок. Журналисты из кожи вон лезли, чтобы взять у него интервью. Конечно, это имеет свою цену.

Дэйв вздохнул.

– Что ж, если когда-нибудь вырвешься из упряжки, приезжай, – сказал он. И обратился к вернувшейся стюардессе. – Позаботьтесь, чтобы этот полет был самым лучшим в жизни профессора Конига. Мы многим обязаны этому человеку. – Он снова похлопал его по руке. – Ты классный парень, Стивен. Приятного полета.

Не успел Губер выйти из самолета, как Стивен открыл свой портфель.

– Вам что-нибудь принести, профессор? – спросила стюардесса.

Стивен сдержал горькую улыбку. Значит, Дэйв Губер считает, что ему нужно наладить личную жизнь? И как это сделать, если все встречные женщины называют тебя профессором? Или председателем? Или, боже упаси, мастером[1]?