Папина дочка - Вера Колочкова

– Чего ты там могла разглядеть под дождем, Нинка? Хотя он действительно намного меня младше, но я думала… что незаметно…

– Да ладно, не обижайся! Это ж я так, слегка плююсь бабской завистью. Уж потерпи, от тебя не убудет. Счастливая ты, Людка… И детки при тебе, и мужика судьба подкатила… Одно слово, живи да радуйся! А у меня чего? Одни слезы.

– От Володьки так и нет ничего?

– Не-а… Я и в военкомат звонила… Говорю – войска ж из Афганистана вывели, на каждом перекрестке про это трубят! А они мне говорят: ждите… Когда что-то будет известно о вашем сыне – сообщим… Ну вот что такое, а, Людка, скажи? Издеваются будто…

– Нин, да все будет хорошо, что ты… Объявится твой Володька, очень скоро объявится…

– Ладно, Людка, сменим тему. Как хоть свиданка-то прошла, результативно?

– Да мы же в кино ходили… Две серии…

– И все?

– Ну да…

– Ишь ты… В кино… И что, даже в номера не зазывал?

– Нет, Нин, что ты. Он не из таких.

– А из каких?

– Да сама еще не знаю. Но не из таких…

– С серьезными намерениями, значит?

– И про намерения тоже ничего сказать не могу… Потому что сама не знаю.

– А хотела бы, чтобы с намерениями?

– Да… Да, хотела бы… Очень хотела бы… Но загадывать наперед ничего не буду – боюсь. Вот боюсь, Нинка! Даже мечтать боюсь…

– Да ты влюбилась, что ли, Людка? Признавайся!

– Да, влюбилась. Честно скажу. Еще как влюбилась… Слушай, а у тебя нет, случаем, какой-нибудь книжечки про современную живопись, а? Чтобы полистать на досуге?

– Да откуда у меня? Это тебе к Софье Петровне из тридцать третьей квартиры надо, она в библиотеке работает. Попроси, она тебе кучу таких книжек натащит. Еще и лекцию прочитает, ее только на эту говорильню зацепи… Да только зачем тебе вдруг? С какого перепугу ты современной живописью заинтересовалась?

– Меня Саша на выставку современной живописи пригласил… А я в этом деле ни бум-бум, сама понимаешь.

– А… Ну, тогда завтра бегом к Софье Петровне – образовываться в срочном порядке! А то и впрямь опозоришься перед своим Сашей, и вся любовь на этом закончится!

– Тебе смешно, Нинка… А мне вот не очень…

– Ладно, пойду я, мне завтра вставать рано. Я там у тебя две рюмки коньяка намахнула, не обессудь…

– Да на здоровье, Нин. Спасибо тебе.

– Ладно… Обращайся, если что… Завсегда рада послужить чужому счастью…

На выставку они с Сашей сходили. Потом еще в кино. Потом посидели в кафе, где играли настоящий джаз. Оказывается, Саша очень любит джаз… И каждый раз девчонки из бухгалтерии учиняли ей настоящий допрос:

– Что, просто сидели за столиком и слушали музыку? И все?

– Нет. Еще вино пили и отбивные ели…

– Ну, хоть танцевали?

– Нет… В том кафе не танцуют. Просто сидят и музыку слушают.

– Ну, а говорили о чем?

– Да ни о чем! Говорю же, музыку слушали!

– Да уж… Так дело у нас не продвинется, Людочка, дорогая. Он так и будет тебя по кино да по выставкам водить, а потом – бац! – и другую встретит! Нет, надо что-то конкретное предпринять… Думать надо, девчонки… Думать…

И девчонки придумали. Инициатором хитрой придумки выступила все та же Света – она вообще была изрядная фантазерка. Изложила свой план, когда всей бухгалтерией уселись чаевничать.

– Слушай, Люд… – переглянувшись с Галиной Ивановной, осторожно начала Света. – У меня одна подруга есть, она в командировке сейчас… Я хожу к ней через два дня, кошку кормлю. Квартирка у нее ничего такая, двухкомнатная… Вот я и подумала, Люд… А может, ты…

– Что – я? Ты хочешь, чтобы я вместо тебя сходила кошку проведать? – спросила Люда, еще не понимая до конца, куда клонит Света, но уже чувствуя какой-то подвох.

– Да не… Кошку я и сама проведаю, что ты! Я хочу, чтобы ты с Сашей… Ну, чтобы вы вместе… Когда-то ж вы должны оказаться вдвоем, лицом к лицу, иначе так и будете по киношкам шататься! У него дома мама, у тебя дети… Вот я и подумала…

– Да ты что, Свет! Как ты себе это представляешь вообще? – возмущенно проговорила Люда, поперхнувшись чаем. – Что я ему скажу, по-твоему? Пойдем чью-то там кошку проведаем ни с того ни с сего? Ну, ты даешь…

– Да почему сразу кошку? – сердито махнула рукой Света. – Можно ведь и придумать что-то вполне приемлемое и достойное… Напрягись и придумай, это ведь тебе больше нужно, чем мне… Иначе можешь и не дождаться, когда он сам что-нибудь подобное придумает! Видишь, какой он… Воспитанный, скромный, интеллигентный… Ты женщина, у тебя свой план в голове должен быть!

– Да что, что я придумаю?

– Ну, не знаю…

– А ты скажи, что это квартира твоей подруги, Люд! – вступила тяжелой артиллерией в их диалог Галина Ивановна. – Скажи, мол, пришла к ней цветы полить, а полка, на которой горшок с цветком стоял, взяла и рухнула… Что срочно надо полку обратно прибить, а то перед подругой будет неудобно…

– Точно! Хорошо Галина Ивановна придумала! – озорно сверкнула глазами Света. – Только мне ведь и впрямь придется эту полку от стены отодрать… Тем более что нет на этой полке никаких цветочных горшков, там книги стоят…

– Ничего, Светочка, постараешься ради дела. А стояли там горшки ли, книги ли – это уже непринципиально. Да, может, у них до этой полки и дело не дойдет…

– Ну что вы такое придумали, ей-богу? – совсем потерявшись от смущения, сделала попытку к сопротивлению Люда. – Перестаньте, девочки, перестаньте…

– Все, решено! – перебила ее Света, допивая свой чай. – Сегодня же после работы пойду и бабахну чем-нибудь по этой полке, чтоб отвалилась… А завтра ключи от квартиры тебе отдам, Люд. Действуй! Вон, мы тебе все пошагово расписали, словно должностную инструкцию в руки дали… Действуй!

Что и говорить, Люде и впрямь очень хотелось остаться с Сашей наедине. Хотелось, но страшно было. Душа замирала как у девчонки, впервые влюбившейся…

Но ведь и впрямь впервые! Никогда с ней такого чуда не происходило, хоть и дожила до своих тридцати восьми! Иван, помнится, пришел к ее родителям свататься, ей еще и восемнадцати не было… Очень он им понравился – серьезный мужик, правильный, рукастый. И профессия денежная – дальнобойщик. Родители так и сказали: а чего еще ждать? Какого такого принца? Будешь за этим Иваном как за каменной стеной…

Вот и жила она именно так – за стеной. Верная жена, вечно ожидающая мужа из рейса. Потом провожающая в рейс жена. Никакой радости в семейной жизни не видела, уж какая там любовь… О любви и говорить не приходилось. Иван, казалось, и не замечал ее вовсе. Даже по имени называл редко. Садился за стол, бросал коротко – обедать давай, хозяйка! И не приведи господь, если окажется, что нечего на стол поставить… Тут же в гнев кидается – что я, зарабатываю мало? Денег на еду не хватает? Хочешь, чтобы я тебя научил, из чего щи варить?