Самый любимый - Кэрол Мортимер

— Она слишком стара для него, — ядовито заметила Лара, которая уже изменила свое первоначальное мнение и считала теперь, что Джордану не тридцать пять лет, а где-то около тридцати.

— Это обстоятельство его не особенно беспокоит, — улыбнулся мистер Шофилд. — Немного странно, что он появился сегодня здесь, — добавил он в задумчивости.

— Вот именно. — Плотно сжав губы, Лара продолжала наблюдать за непринужденностью поведения Кэти и Джордана.

Проследив, куда направлен пристальный взгляд дочери, мистер Шофилд усмехнулся.

— А я-то всегда считал, что у тебя серые глаза. Лара смущенно повернулась к нему.

— Они и есть серые, папа! — Она с раздражением вздохнула, увидев иронию в его глазах. — И это нисколько не смешно!

— Именно это я подумал сегодня утром, когда ты проявила такой интерес к первому попавшемуся симпатичному незнакомцу. Но теперь, как я вижу, Джордана Синклера можно не опасаться — его, очевидно, интересует совсем другой тип женщин, детка. — Он шутливо коснулся пальцем ее чуть вздернутого носа.

— Мужчины не выбирают какой-то особый «тип», — раздраженно возразила она. — Так же, впрочем, как и женщины. И я вовсе не думала отказываться от мистера Синклера. — В этом она тотчас же торжественно поклялась самой себе.

Мистер Шофилд пожал плечами.

— Как я уже сказал, Джордана Синклера можно не опасаться. Но если ты и дальше намерена преследовать его, — продолжал он более суровым тоном, — то постарайся, по крайней мере, не нападать на нашу гостью.

Лара покраснела от этого замечания.

— Я очень сожалею об этом, папа. Но они оба… так снисходительно разговаривали со мной!

— Этот мужчина староват для тебя, дорогая, — сочувственно сказал мистер Шофилд. — Не столько по возрасту, сколько по своим манерам. Почему бы тебе не пообщаться сейчас с бедным Найджелом? Ведь он, как приехал сегодня, так и не сводит с тебя глаз.

Найджел Уэнтуорт — высокий, благообразный 22-летний юноша со светлыми волосами был старше ее на два года. Мистер Шофилд благосклонно относился к нему, как к наследнику владельца сети магазинов мужской одежды в Лондоне, который был не менее состоятелен, чем он сам. Лара знала, что Найджел уже несколько месяцев влюблен в нее и, по всей видимости, в один прекрасный день сделает ей предложение. Он был полезен, когда требовался кавалер, чтобы пойти в театр или в гости, но во всех остальных случаях она предпочитала обходиться без него. Его горячее чувство действовало на нее угнетающе, и она не могла смириться с мыслью о необходимости провести рядом с ним остаток жизни.

Тем не менее в этот вечер он мог понадобиться ей для исцеления уязвленного самолюбия.

— Да-да, конечно, — согласилась Лара с предложением отца — к его немалому удивлению.

Мистер Шофилд даже сощурился от неожиданной готовности дочери развлекать человека, которого она всегда называла «глуповатым мальчиком».

— Лара!.. — сказал он настороженно.

Широко раскрытые серые глаза невинно посмотрели на него.

— Да, папа?

Он издал горестное восклицание и покачал головой.

— Как бы мне хотелось, чтобы Марион была сейчас с нами — она всегда так хорошо умела образумить тебя.

Отец и дочь немного помолчали, вспоминая Марион Шофилд — приемную мать Лары и вторую жену мистера Шофилда, которую он горячо любил все годы их совместной жизни.

Родная мать Лары умерла во время родов, и через два года после этого мистер Шофилд женился на Марион Саундерс — бездетной тридцатилетней вдове. Это был идеальный брак. В двухлетнем возрасте Лара признала эту высокую женщину с прекрасными золотыми волосами своей матерью, и они были очень привязаны друг к другу вплоть до трагической гибели Марион в результате несчастного случая на прогулке верхом. Это случилось вскоре после того, как Ларе исполнилось пятнадцать лет.

Сразу же после смерти Марион их дом в поместье был закрыт, а Лара с отцом переехали в Лондон. Их загородный дом и теперь оставался в полном порядке, но за последние пять лет они приезжали туда всего лишь несколько раз. Ни отец, ни дочь не могли долго оставаться там, где они когда-то были так счастливы втроем целых тринадцать лет. Конюшни были теперь пусты — печальное напоминание о том, что после гибели жены мистер Шофилд распорядился продать всех лошадей до одной. В отчаянии и бессильной ярости он приказал пристрелить коня, на котором в тот роковой день выезжала Марион. Не менее потрясенной и убитой горем Ларе удалось тогда убедить отца в том, что лошадь не виновата и что Марион ни за что не хотела бы смерти этого великолепного гнедого жеребца. Отец в тот раз смягчился и позволил продать коня вместе с остальными лошадьми.

Пять прошедших лет не заставили отца забыть покойную жену — Марион была красивой женщиной, прекрасной внешне и внутренне, и никакая другая не смогла занять ее место в его жизни. Принадлежавшие ему и разбросанные по всему миру гостиницы стали для него после смерти Марион единственным интересом в жизни, а сохранить рассудок в этот тяжелый период ему помогло лишь присутствие рядом дочери.

— Мне тоже очень не хватает ее сегодня, папа. — Лара взяла отца за руку.

— Да, — печально произнес мистер Шофилд — и словно освободился вдруг от какого-то оцепенения. — Нам с тобой нужно пойти к гостям, дорогая. А то мы не очень-то хорошо выступаем в роли радушных хозяев. Лара кивнула.

— Я пойду и поговорю с Найджелом.

Мистер Шофилд легко коснулся руки дочери.

— И будешь держаться в стороне от Кэти и Джордана, договорились?

Ее глаза широко раскрылись от искреннего удивления.

— Как же я могу так поступить, папа? Они ведь тоже наши гости.

Мистер Шофилд почувствовал твердую целеустремленность дочери и вздохнул.

— Тогда, по крайней мере, веди себя как следует.

— Ну, разумеется! — В голосе Лары прозвучало возмущение. — Разве я когда-нибудь вела себя не как следует?

Взгляд, которым наградил ее отец, был безмерно красноречив! Бедный мистер Шофилд, оставшись один на один со своей дочерью-подростком, не представлял, что с ней делать, а теперь и вовсе был бессилен контролировать ее. Просить дочь держаться в стороне от Джордана Синклера было все равно, что просить пчел не приближаться к цветам! Нет, Джордан привлекал Лару больше, чем любой другой мужчина, и, кроме того, она не могла позволить обращаться с собой словно с какой-то надоедливой школьницей.

Найджел, как обычно, был чрезвычайно рад ее обществу и тут же торопливо принялся что-то рассказывать, опасаясь, что иначе может наскучить Ларе, и она захочет уйти к другим гостям. Впрочем, в отношении этого он мог бы и не беспокоиться — ей всегда было с ним скучно. Она слышала монотонный звук речи возле себя и время от времени вставляла нужные слова, между тем как все внимание было направлено на Кэти Томас и ее привлекательного кавалера.