Понять и простить - Сара Вуд

— Ты преувеличиваешь. Это, — она взяла трубку и прикрыла микрофон, — мой муж, скорее всего. — К счастью, она удержалась от слова «бывший». — Очень нетерпимый и властный, шести футов росту и со стальными мускулами, — яростно сообщила она, чтобы хозяин квартиры наконец оставил ее в покое.

К ее облегчению, Сирил все понял. Эллен услышала, как в трубке голос Люка нетерпеливо окликает ее.

— Слушаю, — сказала она, с трудом переводя дыхание. — Что-нибудь с Джеммой? Что…

— С ней все в порядке, — сухо отрезал он.

— Слава Богу! — Эллен облегченно вздохнула и только тут заметила, что голос Люка дрожит от ярости.

— С кем это я только что разговаривал? — спросил он.

Эллен тут же забыла о пережитых страхах.

— Тебе об этом знать нет надобности!

— Есть. Так что прекрати сопеть и отвечай!

— С чего это? — изумленно спросила Эллен, не ожидавшая такого гневного выпада.

— С того! — яростно ответил он. — Я хочу знать, почему ты так долго не подходила?

— В чем дело? Откуда такой интерес?

— Я хочу знать, — с расстановкой отчеканил он. Эллен изумленно уставилась на трубку, не веря своим ушам. Какое ему дело до ее личной жизни, черт возьми?

— Я задержалась, потому что у меня заело дверь, холодно сказала она.

— Неужели?

Это уж слишком. Он никогда не верил ей.

— Послушай, этот человек живет тут. Он имеет полное право отвечать на звонки. Тебе что-то не нравится? — ледяным тоном спросила она.

Судя по наступившему молчанию, так оно и было. Наконец Эллен поняла, в чем дело. Люк не знал, что она живет в блоке, где несколько квартир и один телефон. Он решил, что Сирил ответил на звонок, потому что они живут вместе.

— Ты не говорила, что у тебя есть любовник.

— Да, не говорила.

По тяжелому и прерывистому дыханию Люка можно было заключить, что его до предела взбесил ее ответ. Эллен довольно улыбнулась, радуясь, что больше не тает от звука его голоса.

— Значит, ты просто забыла рассказать мне о чем-то, что травмировало Джемму. Может быть, именно визиты твоих кавалеров расстроили ее в последний ее приезд? — спросил он тоном прокурора на процессе кровавого убийцы.

— Ни в коем случае! Я никогда бы не допустила этого, — твердо сказала Эллен.

— К сожалению, трудно представить, — пробормотал Люк. — Джемма тебе всегда мешала. У тебя были другие дела, поважнее.

Отвращение так и вибрировало в каждом его слове. Эллен ясно представляла себе его лицо — так ясно, словно Люк стоял перед нею. Его глаза пылали яростью, словно вулкан. Недаром Люк родом из Неаполя. Как-то раз он сказал ей, что люди там, вблизи Везувия, каждое мгновение стараются ощутить во всей полноте и оттого любят и ненавидят с особой страстностью. Таким и был Люк. Под лавой этих страстей была погребена их любовь. А могильщик — он, человек, с пугающей быстротой превращавшийся из нежнейшего любовника в тирана. Господи, как она любила его! Каждую черточку. Блестящие черные, как вороново крыло, волосы, смуглую кожу, выступающие скулы… Эллен застонала.

— Что, черт возьми, там у вас происходит? — услышала она негодующий возглас Люка.

— Ничего! — пробормотала Эллен. Но это была ложь. Потому что происходила неравная борьба между разумом и чувствами. — Мне что, уже запрещено дышать?

— Если ты так дышишь, тебе пора проверить легкие, — язвительно заметил Люк. — Пусть твой приятель немного потерпит! Я не желаю разговаривать с тобой под чье-то сопение и еще Бог знает что…

— Ты с ума сошел! — возмутилась Эллен. — Какое тебе дело? Ты больше мне не хозяин! Я могу делать что хочу — хоть прямо сейчас заниматься любовью на кухонном столе! — воскликнула она, радуясь замешательству Люка.

— К сожалению, это пока еще мое дело, — возразил Люк. — Твое поведение меня еще касается. Я хочу защитить свою дочь.

— От чего?

— От тебя! И от твоих любовников! Я не желаю, чтобы Джемма находилась в обществе всякого сброда. Я не хочу, чтобы она наблюдала, как мужчины тебя…

— О, ради Бога, будь помилосерднее! — фыркнула Эллен. — Как ты думаешь, чем я занимаюсь, когда она здесь? — снова возмутилась Эллен. — Устраиваю оргии? Приучаю ее к наркотикам? Читаю ей вместо сказок на ночь Камасутру?

— Откуда я знаю? — рявкнул в ответ Люк. — Ты всегда старалась увильнуть от ответственности. А на сексе была просто помешана…

— Господи, Люк! — воскликнула Эллен, чувствуя, что ситуация перестает ее забавлять. Это он заставлял ее гореть желанием. Она только отвечала ему. — Неприглядную картинку ты себе вообразил, не правда ли? Ты считаешь, что я глупая, эгоистичная и безответственная…

— Ты сама сказала это. И, более того, доказала. — Обвинение повисло тяжелым молчанием. Эллен слышала только его дыхание. — И что теперь? — пробормотал он словно про себя. — Как я могу доверять тебе?

Эллен ощутила приступ давящей тоски.

— Я понимаю, что тебя беспокоит, — сказала она гораздо спокойнее. — Но уверяю тебя, что со мной она будет в полной безопасности.

— Хотелось бы верить в это. Но… Нет, ничего.

Это бесполезно…

— Нет, не бесполезно! — поспешно перебила Эллен, готовая убить себя за то, что не объяснила ему про Сирила все сразу. Теперь же было слишком поздно. Он не поверит. — Ты же отлично знаешь, что я никогда не позволю себе причинить Джемме ни малейшего вреда, — с жаром сказала она.

— Неужели? — саркастически спросил Люк. — Ты уже причинила достаточно вреда тем, что бросила ее еще совсем крошкой. Почему же теперь ее интересы стали для тебя так важны?

Ответить Эллен не смогла. От его жестокости у нее перехватило дыхание, словно от удара.

— Нечем крыть, не так ли? — язвительно спросил Люк. — Господи, я-то вообразил, что ты переменилась. Я должен был сразу догадаться, что ты всем пожертвуешь ради себя и своих любовников…

Эллен перебила его протестующим возгласом. Какие еще любовники?

— Что же дальше? — спросила она.

— Я знаю только то, что сказал по телефону твой любовник. Судя по всему, ты и ему не особенно верна, — холодно ответил Люк. — Бедняга решил, что я тоже один из твоих приятелей. Неужели тебя еще удивляет мое беспокойство? Ты хотя бы представляешь, что значит для меня мысль… — он осекся, чтобы с новым жаром продолжить, — мысль, что моя дочь рискует увидеть изнанку жизни своей матери?

Эллен стиснула зубы. У нее было сильное искушение бросить трубку и прекратить этот бесполезный разговор.

— Значит, твои подружки — это нормальное общество для Джеммы во время поездки на Карибское море, а я должна жить здесь как монахиня?