Пороки джентльмена - Джейн Фэйзер

– Конечно. – Корнелия с насмешливой укоризной покачана головой. – Но ты же можешь его умаслить, Найджел. Ты сам это знаешь. Просто так же мастерски, как всегда, играй роль блудного сына, и граф сменит гнев на милость.

– Как это ни смешно, я здесь именно затем. Бегаю за старым пнем повсюду, куда он – туда и я, – сказал Найджел, язвительно улыбаясь. – Прислуживаю, точно его личный адъютант. – Он поправил сильно накрахмаленные складки своего галстука и, подмигнув Корнелии, повернулся к двери в библиотеку, где все еще заседали его почтенные родственники.

Пройдя по каменному полу коридора, Корнелия приблизилась к большой двери парадного входа родового дома графа Маркби. Тащивший корзину с углем слуга в кожаном переднике поставил свою ношу и поспешил открыть перед ней дверь.

– На улице холодно, миледи, – напомнил он.

Кивнув в ответ, Корнелия вышла из дома и, вдохнув полной грудью свежий воздух, энергично потрясла головой, словно желая стряхнуть с себя какую-то мерзость. Она почти не замечала ни колючего февральского воздуха, ни голых ветвей деревьев, сгибающихся под порывами ветра, когда решительно пересекла полукруглую засыпанную гравием площадку перед домом и направилась по заиндевевшей лужайке прочь.

Она задержалась у пруда с рыбами, ныне под свинцовыми небесами выглядевшего совсем заброшенным и непривлекательным, и подобрала с земли внушительных размеров ветку, которую у одного из высоких буков, тянувшихся вдоль подъездной дорожки, отломило ветром. Ее дерзкое заявление о намерениях в действительности было лишь словами. Уехать из Дагенем-Мэнор ни с детьми, ни без них, не имея средств, она не могла.

На сей раз не пытаясь себя сдерживать, Корнелия разразилась самыми что ни на есть непристойными проклятиями и в сердцах швырнула в зеленые, стоячие воды пруда палку. На душе полегчало, и только теперь она осознала, до чего продрогла в своем тонком муслине и хлипких туфельках. Накидка, в которой она приехала, осталась в Маркби-Холле, но возвращаться за ней было немыслимо… пока этот кворум самодовольных и высокомерных попечителей не разойдется. Две мили до своего дома, до Дагенем-Мэнор, она пройдет, одолжив ротонду у Элли.

Корнелия направилась вдоль берега пруда к проему в изгороди из бирючины, отделявшей регулярные сады от фермы при усадьбе. За фермерскими полями простирались усеянные утесником вересковые пустоши Нью-Фореста, а те, в свою очередь, сменялись густо поросшими лесом землями.

Корнелия подобрала юбки, осторожно ступая по сырому выгону к перелазу, от которого вперед тянулась узкая сельская дорога. Преодолев перелаз, Корнелия, озябнув, не пошла, а почти побежала к сельскому лугу и расположенному в стороне от дороги очаровательному особняку из красного кирпича. К дому, где она выросла.

– Э, леди Нелл, этак и помереть недолго, – попеняла ей экономка, отворившая на ее требовательный стук дверь. – Выйти на улицу в таком виде!.. Да это все равно что в одной сорочке.

– Ее сиятельство дома, Бесси? – Корнелия обхватила себя руками.

– В детской, мэм.

– Хорошо. – Корнелия поспешила вверх по лестнице. – Бесси, будь добра, принеси поссет[3]с хересом, какой ты готовишь, пожалуйста.

Женщина с явным удовлетворением улыбнулась:

– Будет сделано, миледи.

Преодолев первый пролет, Корнелия поспешила по коридору к другой лестнице – в детскую, располагавшуюся на самом верхнем этаже. Из комнаты доносился голос невестки, перемежавшийся звонким словесным ручейком, лившимся из уст четырехлетней дочери Аурелии.

Корнелия толкнула дверь детской и очутилась в тепле, перед горящим камином, окруженная восхитительным запахом раскаленных утюгов: нянька гладила белье.

– Нелл, это ты? – встретила ее леди Аурелия Фарнем. Разжав пальчики дочери, сжимавшие ее белокурый локон, она живо вскочила на ноги. Ее карие глаза проницательно посмотрели на золовку и точно оценили ее расположение духа.

Корнелия тряхнула головой. Шпильки еле держались в волосах, и она вытащила их вовсе. Ее спускавшиеся ниже пояса косы цвета меда, вначале аккуратно уложенные вокруг головы, упали.

– Отказали? – спросила золовка, слегка откинув назад голову и приподняв светлые брови.

– Да, Элли, отказали, – подтвердила Корнелия.

Гнев вспыхнул в ней с новой силой, она повысила голос, ее глаза засверкали.

– Я попросила лишь выделить мне дополнительную сумму из доверительной собственности, как всегда, когда возникали какие-либо непредвиденные обстоятельства… а они? Они категорически отказались меня поддержать… тебе они ответят то же, так что я тебя и просить не буду обращаться к ним, – добавила она, взволнованно расхаживая по комнате.

– Но почему граф отказал… на каких основаниях? – поинтересовалась Аурелия.

– Ах да, основания! – воскликнула Корнелия, наклоняясь к камину, чтобы погреть озябшие руки. – Мы, видишь ли, серые деревенские мышки, неопытные и не имеющие понятия, как вести себя в городе без мужской опеки, и единственное, что должно составлять нашу жизнь, – это воспитание детей наших покойных мужей.

– Но ведь дети находятся под нашей опекой, – заметила Аурелия. – Нелл, ты ведь напомнила им, что…

– Напомнила, – кивнула Корнелия. Она выпрямилась и, потерев верхнюю губу, проговорила, словно бы оправдываясь: – Я им заявила, что мы поедем во что бы то ни стало, пусть даже и без денег. – Она пожала плечами. – Это, конечно, невозможно, но очень уж мне захотелось им это сказать.

– Надутые зануды! – воскликнула Аурелия и тут же, опомнившись, виновато оглянулась на дочь. Упомянутые надутые зануды распоряжались деньгами, предназначенными для нее и ее ребенка, так же как и для Корнелии с ее отпрыском. Не дай Бог, говорливая Фрэнни повторит слова своей матери, когда вся семья будет в сборе.

– Пойдем-ка лучше ко мне. – Она взяла Корнелию под руку и вывела ее из детской.

Экономка с подносом только что поднялась на последнюю ступеньку лестницы, ведущей к детской, когда оттуда показались женщины.

– А вот и поссет с хересом! – возвестила Корнелия. – Мы идем в комнату леди Элли. Я сама отнесу поднос, Бесси.

Экономка, слегка задыхаясь, с явным облегчением освободилась от своей ноши. Корнелия, наклонившись к подносу, жадно повела носом.

– Кекс с пряностями… ты просто чудо.

Бесси лишь кивнула в ответ, принимая ее похвалу как должное.

– Вы продрогли до костей, леди Нелл. Выпейте поссета.

– Именно это я и собираюсь сделать, – ответила Корнелия с теплой улыбкой, направляясь вниз по лестнице вслед за Аурелией. Они вошли в милую, однако довольно бедно обставленную комнату, выходящую окнами в сад за домом. Раньше эти покои принадлежали матери Корнелии, и последняя до сих пор чувствовала себя здесь так же хорошо, как у себя дома, в своей комнате в Дагенем-Мэнор.