Позволь ей уйти - Юлия Монакова

— Не возражаете, если мы присядем? — белокурый ангел улыбнулся настолько невинно и одновременно обворожительно, что ответить “нет” представлялось абсолютно невыполнимой задачей. В этой просьбе не было агрессивной навязчивости, только милая, хотя возможно и деланая, застенчивость — и оттого происходящее не воспринималось грубым вторжением в личное пространство. Никакой звёздностью здесь и не пахло, что бы там Алёна ни чирикала о том, какая Калинин знаменитость.

— Я — Павел, можно просто Паша, а моего друга зовут Артём…

— …можно просто Тёма или даже Тёмочка! — улыбнулся и длинноволосый, демонстрируя очаровательную ямочку на левой щеке.

Похоже, молодые люди уже распределили девушек между собой: Павел уселся рядом с Дашей, а длинноволосый “Тёмочка” подвинул стул поближе к Алёне. Даша видела, что подруге больше нравится Калинин, но ничего не могла с этим поделать — парни всё решили сами. Откровенно говоря, Даше были одинаково симпатичны и интересны оба, оставалось лишь уповать на то, что Алёна не обидится. Ну надо же, танцоры балета… Раньше ей никогда не приходилось видеть кого-нибудь из представителей этой профессии вживую, да ещё и так близко.

Ребята выглядели молодо — оба едва ли были старше двадцати. То, что издали воспринималось худобой и особой балетной хрупкостью, при ближайшем рассмотрении оказалось сочетанием мышц и костей и выглядело неожиданно красиво. Казалось, что в их телах нет ни капли лишнего, они были словно выточены из камня.

Раньше Даше почему-то представлялось, что все танцовщики, как и спортсмены, — люди весьма недалёкие, едва умеющие внятно связать пару слов и тем более поддержать интересную беседу. Теперь же, слушая, как парни заливаются соловьями — хорошим, грамотным литературным языком, — она корила себя за предвзятость и снобизм. Молодые люди быстро предложили перейти на “ты”, и сейчас обе девушки с открытыми ртами слушали весёлые байки из жизни артистов балета.

Оказалось, что парни были официально приняты в штат театра лишь несколько месяцев назад, а до этого танцевали на всемирно известной сцене на контрактной основе, одновременно заканчивая учёбу в хореографической академии при МГАТБ.

— Вы, наверное, постоянно на диете сидите? — бесхитростно спросила Алёна.

Артём взглянул на неё с искренним обожанием:

— Нет, радость моя. Мы в принципе едим всё, энергии нужно очень много. Если выйти на сцену голодным — банально упадёшь в обморок.

— А какая у вас диета?

— Да нет никакой особой диеты, жрём всё, что не приколочено, — Артём расхохотался. — В театре вообще своя пекарня и пирожковый цех, где готовят очень вкусные пирожки с вишней, яблоком и корицей. Видели бы вы, как мы отмечаем премьеры или дни рождения в гримёрных!

— Это, я вам скажу, великолепное зрелище, — подхватил Павел. — Чипсы, солёные орешки, колбаса, сыр, конфеты и пирожные. Ах да, обязательно вино и коньяк…

— Короче, практически никаких ограничений нет, каждый следит за своим состоянием сам, а в целом репетиции и физические нагрузки всё компенсируют, — подытожил Артём.

— Нет, ну ты сделай поправку на наш пол, — со смехом заметил Павел. — С парнями же не нужно выполнять разного рода поддержки. А балеринам, конечно, приходится жёстче контролировать своё питание, — пояснил он, немного виновато взглянув на девушек, словно извиняясь за факт половой дискриминации в балете.

— Вот поэтому они все такие тощие, — с тоской констатировал Артём, и было непонятно, то ли он всерьёз грустит, то ли просто прикалывается. — Для танцев это хорошо, а в жизни я всё-таки предпочитаю немного другой тип и иные формы, — он нежно взял ладошку Алёны в свои руки. Его вообще как будто приклеили к девушке, Павел вёл себя с Дашей куда более сдержанно, чем его друг.

— И ты сейчас станешь убеждать меня, что твой тип — именно я? — кокетливо спросила Алёна, которой явно льстило это откровенное любование.

— Клянусь! — горячо подтвердил Артём. — Я вообще смогу спокойно носить тебя на руках. Сил хватит. Хочешь проверить?

К сожалению, проверить они не успели.