Ложь за ложь - Елена Хантинг

– Дайте мне секунду, сейчас я верну вам свободу…

Она часто дышала мне в щеку, и от теплого дыхания кожу покалывало невидимыми иголочками. Я приподнял ее маленький чемодан и ногой отбросил конец шарфа, зацепившийся за колесико. Незнакомка оттянула шарф от горла и глубоко, прерывисто вздохнула.

– Спа… сибо большое… Удавиться насмерть на коленях красивого мужчины не входило в мои планы… – Она зажмурилась и, чуть оттолкнувшись, слезла в проход. – Извините, пожалуйста!

Подбирая шарф, оказавшийся бесконечным, она не смотрела на меня, и я воспользовался возможностью ее разглядеть. Ох, черт, а ведь она красавица! На мгновенье меня будто охватило жаркое, как от бензина, пламя, причем сразу и внутри, и снаружи. Длинные волосы темно-каштанового оттенка, который казался почти черным. Глаза цвета кофе или шоколада – в общем, чего-то с кофеином, отчего у меня сразу прибавилось сил. А лицо!.. Высокие скулы, полные губы, точеный носик, изогнутые брови, густые ресницы…

Я окинул взглядом остальное – и получил непрошеную передышку, потому что одежда незнакомку отнюдь не обтягивала. Под необъятной паркой ничего нельзя было рассмотреть, хотя, поглядев на ее ноги, я предположил, что незнакомка скорее стройная, а там поди угадай при стольких одежках… Шарф, должно быть, был в длину не меньше километра, и девушка намотала его на шею раз двадцать, поэтому чуть и не задохнулась. Неполадки с гардеробом вылились в длинную очередь желающих пройти на свои места, поэтому незнакомка заторопилась по проходу, бросив через плечо еще одно «извините, пожалуйста», и скрылась в салоне второго класса.

Я ощутил… почти разочарование. Почти, но не совсем. Снова вставив наушники, следующие три часа я бездумно смотрел кино.

Когда самолет приземлился в Анкоридже, я позвонил брату, который должен был меня встретить и отвезти к легкому самолету, летевшему на остров Кадьяк. Это у нас давняя семейная традиция, и хотя отца два года нет на свете, мы с Кайлом продолжаем рыбачить на Аляске. Даже сейчас я с детским нетерпением жду этих недель, своей любимой части хоккейных «каникул».

– Эр Джей, привет, бро! А я все пытаюсь тебе дозвониться.

Голос у брата был каким-то странным – от волнения, что ли.

– Я не стал подключаться к вай-фаю самолета. А ты где? Что стряслось?

– Да тут у меня Джой. – Кайл кашлянул, будто стараясь успокоиться.

Я опустился на ближайший стул.

– Что с ней?

Джой, жена моего брата, ждала ребенка. На будущий год Кайлу ни под каким видом не выбраться на три недели на Аляску – максимум с выходными он выкроит дня три. Вылазки на рыбалку откладывались на неопределенный срок, особенно если за первенцем у Кайла с Джой пойдут еще детишки.

– У нее гестационный диабет, ей прописан постельный режим…

Мне стало ясно, отчего у брата дрожит голос. Я выпрямился. В животе нехорошо напряглось: отец скончался от тяжелых осложнений диабета.

– Еще раз и по-английски! Она выздоровеет? Малышу это может повредить?

– С ней все прекрасно, и с ребенком тоже, – Кайл словно убеждал себя, а не меня. – Просто лучше побыть под наблюдением. Врачи говорят, такое встречается довольно часто. Это не как у нашего отца, а совсем другое…

Я наконец смог выдохнуть.

– Ну, слава богу! Хочешь, я прилечу в Лос-Анджелес?

– Пока в этом нет необходимости, мы справляемся. Мама и Стиви хотят перевезти сюда вещи Стиви, не дожидаясь осени.

Наша младшая сестра начала учиться на магистра и решила перебраться на Западное побережье, где зимы мягче.

– Значит, к вам приезжают мама и Стиви? Ты уверен, что я сейчас не нужен?

– Ты что, нашей мамы не знаешь? Едва она услышала про постельный режим, сразу начала паковать чемоданы. Рук, это только звучит серьезно, а на деле все проще, но в этот раз я никак не смогу прилететь на Аляску. Не хочу надолго оставлять Джой. Прости, Эр Джей, ничего не получится. Я знаю, как ты ждал этой рыбалки…

Брат говорил подавленно, чего мне совершенно не хотелось слышать. Я попытался скрыть разочарование.

– Не извиняйся, Джой и ребенок важнее рыбалки.

– Если раздумаешь ехать один, прилетай к нам.

Я подумал. Брата я люблю – мы с Кайлом всегда были очень дружны, хоть и живем за тысячи миль друг от друга, но мне нужен отпуск. Отдых. Я хочу пожить там, где нет газетчиков и чужих ожиданий. Меня тянуло туда, где я вновь почувствую присутствие отца. А больше всего я жаждал покоя и уединения, отдушины от цирка, в который превратилась моя жизнь. В прошлом году ушел капитан нашей команды, и я принял на себя его обязанности. Алекса в команде очень любили, он был легендой спорта, так что мне досталась высокая планка.

– Нет, лучше я буду ловить лосося, отпущу бороду и стану мыться раз в неделю.

Кайл засмеялся.

– Я так и знал, что ты это скажешь! Если смогу вырваться в конце месяца, позвоню. Вернее, я позвоню в любом случае. Не забудь, выход на связь раз в несколько дней, чтобы я знал – медведи тебя не сожрали, а я буду рассказывать последние новости.

На Кадьяке связь местами неровная, что я считаю преимуществом. Очень хочется забыть обо всем и побыть просто человеком, а не капитаном команды НХЛ.

– Обо мне не волнуйся, с медведями я справлюсь. Ты давай занимайся семьей, а я тебе сброшу фотографии.

Мы попрощались, и я бессильно прислонился к стене. Жаль, что брат не приедет, но я все равно хочу пожить в лесном домике, пусть и один.

Полчаса спустя я уже нес свою сумку к «Цессне». В первый полет на такой малютке я выдал обратно весь свой завтрак, поэтому, наученный опытом, в полете до Анкориджа воздержался от спиртного. Я оказался последним в очереди на эту крошку, рассчитанную на восемь пассажиров, но ничего не имел против. Лететь недолго, почти с каждого кресла открывается великолепный вид через иллюминаторы… кроме заднего ряда, вот там довольно тесновато.

Мне пришлось пригнуться и проходить в салон боком: я все-таки ростом под два метра и вешу больше девяноста килограммов. Пассажиры уже расселись, оставив мне единственное свободное место – в хвосте. Я кое-как протиснулся по узкому проходу. В углу, сжимая сумку, сидела та самая темноволосая девушка, которая плюхнулась мне на колени во время предыдущего перелета. Так-так, а вот это уже интересно! Брюнетка мельком взглянула на меня, оторвавшись от окна, и тут же ее нервная улыбка растаяла, а глаза округлились. Щеки окрасил яркий румянец, и девушка невольно зажала рот ладонью:

– О нет…

Я не удержал улыбки и едва подавил смех, когда усаживался рядом. Ни дать ни взять скамейки в школьном автобусе, и места столько же.

Брюнетка отодвинулась к самому окну и опустила руку.

– Простите, что я на вас упала.

Я сверкнул ей улыбкой и подмигнул:

– Это был самый интересный эпизод за весь полет.