Твоей любви отрава - Кейт Ринка

Овации бурной волной. Выкрики «Браво!» из толпы. Высокие баллы. И наконец долгожданная победа. Слезы счастья ручьем, в его плечо. Теперь уже родные теплые объятья.

— Я же говорил, что у нас все получится.

— Марк, я так счастлива. Спасибо тебе! Спасибо!

А он крепко обнимает, целует в висок и говорит на ушко:

— Я тоже, малыш, безмерно…

Тогда он посвятил эту победу ей. Марина была его Музой, путеводной звездой. Но она все равно целовала его в щеку и бежала на свидание к другому мужчине. Повелась на нежные фразы, на подделку, предавая истинные ценности. И делала больно, высекая такие раны, чтоб со шрамами.

— Да, милый, здесь учатся танцевать, как мама.

— А это что? — спросил он, показывая пальцем на кубки.

— Это награды, мамины в том числе.

— И папины?

На это ответ давался с трудом. Ребенку не объяснишь, почему мама перестала дружить с папой, когда тот хороший, единственный, любимый.

— Нет, дорогой, только мамины и ее друга.

— А когда мы поедем к папе?

От этих слов сердце сжимается еще сильнее. Стоит дать слабину, и будет валяться в ногах мужа с мольбами ее простить. Только не за что. Лишь за то, что хочется жить. А еще любить и быть любимой. Сейчас же словно проклята. В аду весь последний год, с того момента, как измены полились наружу без всякого стеснения. Сначала было больно. А сейчас одно желание — сбежать и забыть, как страшный сон. Еще какое-то время пыталась все стерпеть и наладить из-за сына, пока не поняла, что это не выход из ее положения.

— Ты скучаешь по нему?

— Да.

— Потерпи, сынок, хорошо? Папа сейчас очень занят.

Резкое появление Марка заставляет вздрогнуть обоих. Зашел, как хозяин, на что имел полное право. Молча прошел вглубь комнаты и сел за свой рабочий слот. Марина ощутила, как сын сильнее ее обнял, почти вжался. Он боится Марка, что совершенно не удивляло. Перед ними крупный, крепкий мужчина со шрамом на лице и суровыми чертами. Ни улыбки, ни вежливости. Начал разбирать бумажную почту, то есть заниматься своими делами, будто ее с сыном и нет рядом.

— Мы пойдем прогуляемся.

— Конечно, я же сказал, — просто отвечает он.

В коридоре оживленно — закончилась тренировка одной из групп. Опустив сына, Марина взяла его за руку и повела за собой. Заглянули в первую же приоткрытую дверь. Там танцевала группа молодых ребят, что-то в стиле контемпорари. Все гибкие, изящные, красивые в каждом жесте.

— Простите, вы заблудились? — вдруг обратилась к ним какая-то девушка, которая проходила по коридору. — Детская группа чуть дальше. Хотите, я провожу?

Марина перевела взгляд на сына, подумав о том, что ему это может быть интересно.

— Пойдем смотреть, как танцуют другие детишки?

— Да, — робко ответил Дима.

* * *

Сегодня все раздражало. Швырнул документы, на которых не мог сосредоточиться. Нагрубил Катерине, своей подруге и правой руке, за то, что никак не могла подписать контракт с клиентом на их условиях. Организаторы одной выставочной галереи хотели видеть у себя их танцоров, но за какие-то смешные суммы, будто труд танцора до седьмого пота ничего не стоит. Потом еще обжегся горячим кофе, будто сегодня совершенно не его день. А так и было. Потому что сложно давалось держать себя в руках. Хотелось кричать… на Марину. За то, что нарушила его покой. Еще вчера утром все было прекрасно. Обычные дела, привычные заботы, мысли о своей подруге, которой как раз очень скоро собирался сделать предложение, как раз после очередного чемпионата. А сегодня не мог ни делом заняться, ни о Лизе спокойно подумать. Перебивались все мысли, то и дело возвращаясь к Марине. Даже вспомнил, когда они первый раз занимались любовью… первый и последний. Это была следующая ночь после их победы на чемпионате. Она тогда сильно поссорилась с Олегом, вплоть до расставания. А он, как дурак, поверил в это, допустил иллюзию, что Марина может, наконец-то, принадлежать ему.

Такое привычное чувство такта. Всегда на паркете, впервые вот так — в постели. Под ним словно сама Нимфа: невероятная, чертовски красивая, дьявольски сексуальная. Не может на нее наглядеться. На любимом личике муки истинного наслаждения, которое дарит ей он. Царапает плечи своими острыми ноготками. И смотрит на него так, будто влюблена. Ее стоны, как музыка — нежным голосом, тихо, чувственно. А он старается быть аккуратным. Пытается не сбиться с плавного ритма, который ее устраивает, когда хочется сорваться до хрипоты. Ведь победа на чемпионате это уже не его мечта — ее. А его — как раз то, что происходит с ними в данный момент. До дрожи, до перебоя в пульсации сердца. Быть с ней, быть в ней, элементарно любить вот так.

На следующий день Олег приехал к ней мириться с охапкой алых роз. Ползал у ее ног. Вымаливал прощение. Марк знал, что в тот день Марина была крайне растеряна из-за их близости. Она чувствовала себя виноватой. Несла чушь.

— Это все неправильно, — говорила, обхватывая лицо ладонями. — Боже, Марк, что мы наделали?!

А он смолчал. Не хотел грубить.

— Мне так стыдно… — говорила она, глядя ему в лицо.

А он подошел, обнял ее и сказал:

— Ты переживаешь из-за Олега?

— Да! Ведь я… я люблю его. Понимаешь?

Это было больно. Это был настоящий удар в район сердца. Это било по его мужскому эго с силой в центнер. Это породило первые ростки настоящей ненависти. Он-то уже подумал, что их чувства взаимны, что с этого дня все изменится. Ошибся. После такого не хотелось даже встревать. Хочет уйти? Пусть.

— Тогда успокойся, забудь и иди к своему Олегу.

Марина долго смотрела ему в лицо, потом закусила губу и крепко обняла за шею.

— Прости меня. Я очень дорожу нашей дружбой, Марк. Ты как брат мне, самый близкий. Я так тебя люблю…

— Я знаю, малыш, знаю. И это взаимно, поверь.

— Скажи, что у нас все будет хорошо.

— Конечно, будет, — соврал он, неосознанно зарываясь носом в копну ее пшеничных волос. — Будет, как ты захочешь…

Как ни странно, а эти воспоминания заставляли удивляться. Да, тогда он был другим — влюбленным идиотом. Он боготворил и прощал своей богине все, любой каприз. Она хотела побед — она их получала. Хотела быть ему только подругой и партнершей — не вопрос. Хотела любить другого мужчину — пожалуйста. Только вот аборт не простил ей до сих пор. Не имела права. Ни по какой из причин.

В комнате резко стало душно. Вовремя позвонили, отвлекая на рабочие моменты. Закончив с делами, пошел искать Марину. Все-таки заставила бегать за ней по коридорам собственной школы. Увидел случайно, в одном из детских залов.