Босс на всю голову - Елена Макарова

– Наверное, – снова повторила, думая, как теперь жить со всей этой ненужной информацией. Не желала знать подробности личной жизни Орлова. Но скоро моя собственная стала объектом для изучения.

– А у вас есть парень, Лиличка? – ошарашил Романов бесцеремонным вопросом, и я чуть не выронила степлер, которым в этот момент скрепляла документы. – Расскажите о себе, я ведь ничего о вас не знаю, – и уставился на меня невинными глазами.

Романов – последний человек на Земле, которого я стала бы посвящать в историю своей жизни. Тем более делиться тем, как еще в раннем детстве потеряла родителей и меня воспитала бабушка. И что после ее смерти у меня не осталось ни одного родного человека, и мой компаньон долгими тоскливыми вечерами домашний кролик. А предстоящий Новый год я скорей всего встречу в одиночестве.

– Обсуждение чье-либо личной жизни не входит в ряд моих обязанностей, – водрузила на стол стопку документов, выдворяя Романова со своего рабочего места.

– Понятно, – протянул, будто сделал для себя какие-то выводы. Думала, он наконец уйдет, так и не сумев разговорить меня, но вместо этого наклонился еще ближе: – Значит, всё ещё девственница, да?

Я яростно сжала папку, готовая прихлопнуть его, как противного таракана, но появление Максима Викторовича из распахнутой двери кабинета остановило меня.

– Я позвоню, – пообещал он Элине, будто даруя ей прощение за своевольное и бестактное поведение.

Она и бровью не повела, лишь очаровательно улыбнулась:

– Буду ждать, – и даже нашла в себе силы нежно поцеловать его на прощание.

Проплыла мимо, будто мы с Романовым почетный караул, а не свидетели ее недавнего позорного провала. Дверь тихо затворилась (хотя обычно в таких ситуациях ожидают оглушительного грохота) и мы уставились друг на друга, оба удивленные разыгранной перед нами сценой. Я одним лишь взглядом спросила: “Что это вообще было?”, а он, сделав безучастное лицо, говорил: “Не обращай внимания”.

– Лилиана! – неожиданный зов босса заставил меня вздрогнуть. – Где, черт побери, мой кофе!? Сколько можно ждать? Вы работаете или бесцельно просиживаете в офисе? Почему я должен по несколько раз повторять одно и то же? Неужели так сложно выполнить элементарное поручение? Я же не прошу вас Луну с неба достать. Это кофе, всего лишь кофе, Серова.

Об этом я и говорила: появление Эллины в компании к несчастью. Она как черная кошка, перебежавшая дорогу, а я тот невезучий, на голову которого потом сыпятся все несчастья.

Я поспешила побыстрее скрыться с глаз рассерженного Орлова и убежала выполнять поручение.

Остаток дня Максим Викторович провел в своем кабинете: отменил все деловые встречи и просил ни с кем не соединять. Они с Романова все так же ожесточенно о чем-то спорили, постоянно гоняли меня по отделам за документами и то и дело требовали кофе. Чтобы не происходило в компании, это было серьезно.

Первым поле боя покинул Денис Юрьевич. Судя по его разбитому виду, победителем он не вышел. Проходя мимо моего стола, он даже не отпустил ни одной уничижительной шуточки, а просто махнул рукой на прощанье.

Думала, что следом за Романовым появится Максим Викторович, но он, похоже, никуда не торопился. Рабочий день давно подошел к концу, но я не решалась уйти домой раньше начальника. Спустя полчаса ожидания я отважилась постучать в его дверь. Никто не ответил и я, приоткрыв дверь, заглянула в кабинет.

Орлов сидел за столом, развернувшись лицом к панорамным окнам. Вращал в руках стакан с бурой жидкостью и отрешенно глядел на вид мегаполиса, постепенно озаряемый вечерними огнями.

Я знала, что Орлов хранит в кабинет бутылку-другую алкоголя, но предназначался он для гостей и деловых партнеров и доставались в исключительных случаях. Например, после успешно заключенной сделки. Сам же Максим Викторович никогда не позволял себе напиваться на работе, и только что-то из ряда вон могло выбить его из равновесия. Возможно, так сказались на нем проблемы в отношениях с Элиной. Но после сегодняшнего замечания Романова, я больше склонялась к тому, что причиной напряжения стали трудности в компании.

– Максим Викторович? – тихо позвала, но тот никак не отреагировал. Пришлось набрать побольше воздуха в легкие и повторить чуть громче.

На этот раз Орлов повернул голову в мою сторону. Несколько секунд промедления, будто его нетрезвый ум сопоставлял какие-то факты, а потом последовал более чем возмущенный вопрос:

– Почему вы еще здесь?

Не ожидала, что окажусь обвиняемой, и на меня так набросятся, поэтому немного растерялась:

– Потому что вы еще здесь.

Он задумался, потом кивнул головой, словно сообразил, что я имела ввиду.

– Идите домой, – приказал, а сам отвернулся обратно к окну, допивая одним глотком содержимое стакана.

После такой едва ли я могла уйти. Банальная человечность не позволяли оставить его пить в одиночестве. Напиваться с ним, конечно, я не собиралась, а вот поговорить или выслушать – вполне.

Наперекор приказам начальника я прошла в кабинет:

– Один хороший человек, часто мне повторял, что становится легче, если разделить с другим свои печали.

Орлов снова обернулся, и на этот раз на его лице отразилось раздражение:

– И кто это одаривает вас такими мудрыми мыслями, Лилиана?

Всегда неприятно, когда протянутую руку помощи грубо отталкивают, но я старалась не принимать это близко к сердцу, оправдываю язвительность мужчины дурным настроением. Ну или он все-таки подцепил от Романова эту отвратительную привычку унижать людей, обыгрывая это как шутку.

– Моя бабушка, – спокойно произнесла.

– Что еще мудрого изрекает ваша бабушка? – усмехнулся, делая новый глоток.

– Уже ничего, – как всегда, когда речь заходила о ней, почувствовала легкую грусть. – Ее уже нет в живых.

Лицо Максима Викторовича переменилось, теперь ему стало неловко за столь необдуманные слова.

– Простите, – налил себе в стакан еще немного спиртного, – день был тяжелый.

– Я заметила, – подошла ближе и положила руки на спинку кресла, предназначенного для посетителей. – Такого количества кофе вы еще не выпивали, – несмело добавила, рискуя получить замечание за нарушение субординации. Секретарь не должен панибратски общаться с начальством.

Орлов снова одним глотком выпил все до дна, и смерил мне любопытным взглядом – шутка его не чуть не рассмешила. Он будто хотел что-то спросить, потом передумал, но алкоголь всё же развязал ему язык:

– Почему вы такая неуклюжая? Только не обижайтесь, но вы …

Я уже привыкла к своему недотепству, и замечания других по этому поводу воспринимала с иронией, если, конечно, произнесены они были без намерения обидеть.

– Ходячая катастрофа? – весело подсказала.