Ты обещала не убегать - Алиса Гордеева

— Я просто был уверен, что ты ненавидишь Черниговского. Только и всего! Переживал, что тебе больно будет смотреть на ребенка, а видеть перед глазами его предательство.

Мы сидели на заднем сидении такси и смотрели каждый в свое окно. Лерой начал внезапно, а мне хотелось заткнуть уши.

— Тебе всего 18. Первая любовь. Первые сильные чувства, но они пройдут. Уже через год ты и не вспомнишь о нем. А ребенок — это навсегда! Понимаешь?

Наплевав на правила приличия, я заткнула уши руками и уперлась головой в колени. Я хотела тишины. Он был не прав. Во всем.

Теплая ладонь коснулась моей спины.

— Прости, я опять говорю не то. Прости!

— Я люблю его, Лерой. Люблю, — сквозь проступившие слезы попыталась донести до него простую истину. — Он обманул меня, растоптал, обидел. Мне больно! Мне до жути больно! Я разваливаюсь от этой боли на кусочки и не могу себя собрать. Я заставляю себя дышать, так сильно его безразличие душит меня. Я не могу спать, потому что стоит мне закрыть глаза, я снова возвращаюсь в ту квартиру и вижу его с ней. Среди всех лиц прохожих я постоянно ищу его, поэтому стараюсь никуда не выходить. Ты не представляешь, насколько мучительно убеждаться из раза в раз, что он меня не ищет, что он не жалеет, что потерял меня, что он никогда меня не любил.

В салоне повисло молчание. Лерой не ожидал от меня откровенности, а я, переведя дыхание, продолжила:

— Но я все равно его люблю. Разве можно разлюбить человека только за то, что он не любит тебя? Как объяснить глупому сердцу кого можно любить, а кого нет? Да и разве оно способно услышать голос разума? Ты считаешь, что я могу видеть только его предательство, но ты ошибаешься. Глядя на своего малыша, я буду вспоминать, что однажды была самой счастливой. Я не дура, Лерой! Я всегда знала, что мы — слишком шаткое понятие. Знала, что мы расстанемся рано или поздно. Слишком многое было против нас. Да, возможно, нас и не было никогда. Но, Лерой, я даже не мечтала, что со мной навсегда останется его частичка. Частичка нашей любви, пусть даже только моей любви! Я никогда не откажусь от этого ребенка! Никогда!

Такси давно остановилось, но меня никто не торопил выходить. Скрючившись, я продолжала всхлипывать и повторять:

— Никогда. Никогда. Никогда.

Рука Лероя крепче обхватила меня и притянула к себе.

— Пусть так. Пусть все будет так, как ты хочешь. Только не плачь, прошу.

Мы больше не говорили. Молча поднялись в квартиру, молча разошлись по комнатам. Лерой о чем-то думал, а я была благодарна за тишину. После того, как смогла сказать ему все, что накопилось на душе, мне стало значительно легче.

Но все же мне не хватало уверенности в себе. Именно в этот момент я особенно нуждалась в маме. Кто как ни она могла меня понять и поддержать. Сейчас я отчетливо понимала, что повторяла ее судьбу. Шаг за шагом. Неужели, если ей хватило любви и силы вырастить меня, я не смогу? Я же ее дочь! Я справлюсь, раз смогла справиться она! Но вот только поговорить с мамой мне было не дано. Соболев прятал ее от меня, от Горского, от всего мира. Чего он боялся? Или кого?

Стук в комнату отвлек от печальных мыслей.

— Звонил Николай. Завтра первым рейсом он будет здесь, — Лерой стоял у порога, сложив руки в карманы брюк. Его голос казался совершенно бесцветным.

— Ты ему сообщил? — хотя парень и не смотрел на меня, я сверлила его взглядом. Он опять лез в мою жизнь…

— Нет, скажешь сама, — не поднимая на меня глаз, отрезал Лерой. По нему было видно, что он пришел мне что-то сказать, что-то, что беспокоило его. И это точно была не новость о Горском.

— Тогда зачем он приезжает?

— Затем, что он должен знать. И ты ему расскажешь. Чистосердечное признание… ну ты в курсе.

— Надеешься, он сможет убедить меня в том, в чем ты сам не смог? — я подошла ближе к Лерою, тем самым вынуждая его посмотреть на меня.

— Нет, — сухо ответил тот, поднимая на меня свой раскосый взгляд. — Но я должен понимать, насколько серьезная опасность теперь повиснет над всеми нами.

— Объясни мне, — мы стояли слишком близко и не в меру долго смотрели друг на друга. Нет, это не было чем-то новым и необычным. Но отчего-то именно сейчас по коже пробежали мурашки. В огромной и пустой квартире мы были одни, а я все еще помнила его слова.

— Есть вещи, которые в этом мире не должны происходить ни при каких обстоятельствах, — Лерой достал руки из карманов и перекрестил ладони за своей шеей. — Например, вы с Тимуром. Или ваш ребенок. Слишком много влиятельных людей не заинтересованы в слиянии враждующих фамилий. Для многих это невыгодно. А в некоторых подобное известие способно пробудить самого дьявола.

Лерой не отпускал мой взгляд, но руки разжал.

— Ты имеешь ввиду Федора? — робко спросила его. Реакция Федора и меня пугала больше всего на свете. Наверно, поэтому я не спешила никому говорить о своем положении

— Нет, Ксюша. Я тебе уже однажды говорил, что Федор не так опасен, как тот, кто стоит за ним, — Лерой протянул руку к моему лицу и убрал прядь волос за ухо. Обычный жест. Реми постоянно так делал. Но то Реми. И кто в этот момент пугал меня больше: человек, стоявший за Черниговским или прямо передо мной, я не знала.

— И кто же стоит за ним? — робким голосом смогла произнести в ответ.

— Подумай, ты же умная девочка.

С этими словами Лерой резко убрал от меня руку, развернулся и ушел вглубь квартиры. А вопросов в моей голове только прибавилось. Я взяла в руки первую попавшуюся книгу и вышла на балкон. Мне был необходим свежий воздух и возможность все же побыть наедине с собой. Но, сидя в кресле, не заметила, как заснула. Когда же я открыла глаза, на улице уже стемнело, а я была укрыта теплым пледом. Странно. Когда я прежде выходила на балкон, никогда не замечала его.