36 и 6, или Любовь по рецепту - Ольга Иванова

Признаться, в то, что меня так просто отпустили, я поверила не сразу. Пока ехала в джипе с по-прежнему не разговорчивым водилой, думала, что он сейчас вывезет меня куда в лес и там прикончит. Конечно, Волк в кожанке взял с меня клятву, что я никому не расскажу, где была, пригрозив жесткой расправой, но мало ли… Вдруг они передумали в последний момент и решили убрать меня сразу?  Перестраховаться, так сказать.

Но вот впереди показались огни города, мы выехали на кольцевую, вписались в общий поток машин, и страх скорой расправы стал немного меня отпускать.

– Какой ваш адрес? – наконец подал звук Терминатор. Голос его вполне соответствовал внешности: басовитый, хриплый. – Панфилова, 15?

– Откуда вы знаете? – внутри все похолодело. Я ведь его никому из них не назвала!

– Стрелок посмотрел в вашем паспорте.

То есть они еще и в сумке у меня беспардонно рылись, в паспорт заглядывали?! Вот же… Наверное, когда пинцет искали. Впрочем, чему удивляться? Небось еще и номер телефона себе «перебросили». Взяли меня на крючок, чтоб не рыпалась. На душе снова стало гадко, а на сердце – беспокойно.

– Остановите лучше у автобусной остановки, я хочу пройтись, – произнесла твердо.

Терминатор лишь с подозрением скосил на меня глаза, но ничего не сказал. Затормозил, где я просила. Не останавливал, не удерживал, не грозил. Вот только не уезжал, пока я не зашла за угол своего дома. Следил. Боится, что я побегу кому-нибудь рассказывать, а то и в полицию сразу?  Были, конечно, такие мысли, но вдруг эти товарищи выполнят свою угрозу, еще и близкие мои пострадают?  Сестра, например, с дочкой. Та же, как почувствовала, что я о ней вспоминаю: стоило мне зайти в подъезде, раздался телефонный звонок. Но, как всегда, позитивного я от сестры ничего не услышала. Лера снова рыдала в трубку, жалуясь на своего мужа-шведа, который всерьез решился отобрать у нее дочь при разводе. Ситуация была, конечно, удручающая, даже ужасная, тем более у мужа были хорошие адвокаты, которых Лера со своей стороны не могла позволить нанять. Вот и изводила она себя переживаниями и слезами день ото дня и жила в страхе перед судом, который был назначен на первые числа апреля.

Но в этот раз я сестру почти не слушала, сейчас бы саму себя привести в чувство от пережитого шока. Пожелала ей лишь крепиться и отключилась. Наверное, Лера на меня обиделась, но я просто ни физически, ни морально не могла сегодня исполнять роль жилетки. Завтра позвоню. Отойду от всего и позвоню.

Но в покое меня оставлять не хотели. Следующей, с разницей едва ли ни в минуту, позвонила Танька.

– Ты где? Дома уже?

– Да, – ответила я, пытаясь ключом попасть в замочную скважину: руки до сих пор мелко потрясывались.

– Я иду к тебе, – сообщила Танька и отключилась.

Часы на телефоне показывали без пятнадцати десять. Надо же, я думала, уже больше времени…

По дому я двигалась как сомнамбула. Помыла руки. Разделась. Бросила в стиралку замазанный кровью «пациента» джемпер. Поставила чайник. Потом вспомнила, что у меня есть маленькая бутылка коньяка, который я в холода добавляю иногда в чай или кофе. Нашла его и сделала три больших глотка. Полегчало, но несильно.

А тут и Таня явилась.

– Если ты не пришла на праздник, значит, праздник придет к тебе! – торжественно сообщила она, вручая мне блестящий шар в виде сердца.

– Вообще-то, мне завтра с утра на работу, – сказала я, когда мне всучили еще и пакет с шампанским и, кажется, коробкой пирожных.