Креольские ночи - Сабрина Джеффрис

Тут Элина заметила, как Алекс сдает карты. Он брал их снизу колоды.

Чтобы отвлечь от него внимание игроков, Элина поднялась и начала мерить комнату шагами.

Однако Бонанж приказал ей вернуться на место.

Эту партию Алекс выиграл. И следующую тоже. Элина немного расслабилась, решив, что удача вернулась к Алексу, и он больше не будет мошенничать. Но тут он снова начал проигрывать.

Элина хотела сказать брату, что давно пора идти, но в этот момент он обратился к креолу:

– Слушайте, Бонанж! Мне улыбнулась удача. Почему бы нам не поднять ставки, а?

Элина готова была кричать от отчаяния, поняв, что задумал Алекс, и молила Господа, чтобы Бонанж отказался поднимать ставки, но тот посмотрел ей в глаза и молча кивнул.

Остальных игроков эта идея, видимо, не очень обрадовала, однако они согласились. Быть может, в надеже на выигрыш.

Бонанж между тем внимательно наблюдал за сдающим карты Алексом. Почуяв опасность, Элина стала шептать брату, что пора уходить.

– Не сейчас, киска, – прошептал Алекс в ответ. – Ты можешь мне немного помочь. Принеси, пожалуйста, стакан виски. – Он показал, где стоит бутылка. – После этого я сыграю еще несколько партий, и мы уйдем, обещаю.

Элина начала было возражать, отказываясь отойти от брата, но он обратился к игрокам:

– Кто-нибудь еще хочет виски?

Один из игроков сказал, что хочет, и Алекс посмотрел на сестру. Элина не осмелилась возражать, поднялась и направилась в другой конец комнаты за бутылкой с виски.

Она слышала, что началась новая партия. Мужчины по очереди называли ставки. И вдруг в наступившей тишине прозвучал голос креола:

– На твоем месте, Уоллес, я не рискнул бы и пальцем пошевелить.

– Элина резко повернулась и увидела, что Бонанж нацелил на Алекса пистолет.

Страх парализовал девушку. Самое страшное все-таки произошло: Александра поймали на жульничестве.

– Да вы что, Бонанж? Что все это значит?! – возмущенно проговорил Алекс.

Он осторожно двигал правой ладонью, которая лежала на его левом предплечье.

– Если ты сдвинешь руку еще хоть на полдюйма, то горько пожалеешь об этом, – ответил Бонанж. – Покажи, что ты прячешь. Сейчас же!

– На что вы намекаете, сэр? – спросил Александр, густо покраснев.

Элине стало дурно, к горлу подкатила тошнота.

«Только не это!» – в отчаянии подумала она.

– Это не намек, это утверждение, – холодно ответил Бонанж. – Сейчас объясню. Когда некоторое время назад ты сдавал снизу колоды, а твоя спутница эффективно отвлекала всех нас своей очаровательной походкой, я не стал уличать тебя в обмане. Но второй раз я себя дурачить не позволю. Покажи, что у тебя под рукой. Иначе останешься без пальцев.

Алекс резко убрал руку, и на стол упали дама и король пик.

– Обычно я этого, не делаю, Бонанж, клянусь, – едва слышно произнес Александр. – От отчаяния у меня помутился рассудок. Я даже толком не знаю, как правильно сдавать снизу колоды. Правда, не знаю.

– Не знаешь, но с удивительной ловкостью сдал себе двух тузов в тот раз, – резко ответил Бонанж.

– Мне пришлось поступить так, чтобы защититься от вас. Уверен, вы тоже играли нечестно. Иначе как бы вам удалось с такой легкостью обыгрывать нас раз за разом?

Элина застонала. Если Александр будет говорить Бонанжу колкости, это лишь усугубит их и без того трудное положение. Она точно знала, что креол играл честно. Она довольно часто наблюдала, как играют Алекс и их отец, и научилась распознавать нечестную игру. В поведении Бонанжа не было и намека на жульничество.

Остальные мужчины озабоченно переводили взгляды с Бонанжа на Алекса, на их лицах явственно читались смущение и неуверенность.

– Перестань валять дурака, Уоллес, – скомандовал Бонанж. – Мы оба знаем, что единственный карточный шулер в этой комнате – ты. А историю свою расскажешь судье. Уверен, она его повеселит.

«Судье! – подумала Элина. – Мы не можем идти к судье! Он наверняка упрячет Алекса за решетку!»

Она пошла к столу, но колени ее предательски дрожали.

– Прошу вас, месье Бонанж, не ведите его к судье. – От страха Элина едва ворочала языком. – Отпустите нас. Нам не нужны деньги. – Она бросила злой взгляд на Алекса. – Уверяю вас, впредь мой брат не будет вести себя так глупо!

Бонанж перевел взгляд с Алекса на Элину. Его глаза сверлили ее с такой яростью, что сердце девушки болезненно сжалось.

– Нечего строить мне глазки, милая крошка, это вам не поможет. Я не люблю карточных шулеров, особенно тех, кто заставляет хорошеньких девушек покрывать их.

Бонанж считает, что они с Алексом заранее все спланировали. Какое унижение!

– Все совсем не так, как вы думаете… – начала она.

– Неужели? Может, те карты появились в руке вашего брата благодаря игре света и тени? Возможно, ваши друзья в Миссури прощали вам ваши невинные детские шалости, но у нас в Новом Орлеане за мошенничество судят по всей строгости закона.

Она умоляюще посмотрела на остальных мужчин, ища у них поддержки. Но те не отважились встречаться с ней глазами.

Она снова повернулась к Бонанжу, но тот в упор смотрел на ее брата.

– Не влезай в это, – сказал Алекс. – Мы с месье Бонанжем сами во всем разберемся.

– Без сомнения, – отозвался Бонанж. – В кабинете судьи.

– Зачем нам идти к судье? – крикнул Алекс. – Мы обвиняем друг друга в шулерстве, и единственный выход – это дуэль. Встретимся завтра!

Бонанж холодно усмехнулся.

– Драться с тобой – ниже моего достоинства, – язвительно произнес креол. – Дуэль – для честных людей, а не для преступников и шулеров. Ты смухлевал дважды, а значит, жульничество – это для тебя образ жизни. Пора отвечать за собственные действия.

Бонанж встал из-за стола, все еще держа Алекса на мушке, и сердце Элины упало.

– Вы боитесь драться со мной? – взвизгнул Алекс. – Знаете, что я вас убью!

Алекс вскочил, выхватил свой пистолет и трясущимися руками направил на Бонанжа.

– Не… не подходите ко мне! Иначе я выстрелю! Выстрелю!

Элина видела, что креол в ярости. Однако попыталась уговорить его отпустить брата.

Ее голос на секунду отвлек Бонанжа. Он медленно перевел глаза с Алекса на испуганное лицо девушки.

– Ваш брат – круглый дурак, мадемуазель. И очень скоро его посадят за решетку. И не пытайтесь удрать от меня. Я все равно вас найду, даже если мне придется прочесать каждый дюйм этого проклятого города.