Мажор. Право на ошибку - Илона Шикова

Платон

Что ж так башка-то трещит! Как будто кто-то специально по ней бьет молотом — бабах, бабах, бабах! Пульс громко стучит в висках, и, кажется, сейчас моя головушка просто разорвется на несколько частей.

— Платон Романович… — слышу женский голос и поднимаю глаза.

— Что?

Даже говорить больно, теперь еще и звенит в башке. И таблетки не помогают, да что, черт возьми, происходит?

— Вы модель выбрали? — секретарь знает о моей головной боли, поэтому разговаривает тихонечко, но мне-то от этого легче не становится.

Хочется сейчас закрыться в спальне на сто замков, завалиться в кровать и послать весь этот чертов мир нахрен. Лишь бы все заткнулись. Не трогали меня.

Боже, когда же я наконец-то высплюсь по-человечески? Работа, работа и одна сплошная работа уже год, если не больше. Вот же подфартило мне, так подфартило. Жил себе спокойно, не тужил, шлялся по клубам, зажигал с девчонками, тратил папины деньги, гонял на крутой тачке по городу, и тут на тебе, сынок, “подарочек”.

Всем на дни рождения дарят нормальные подарки — дорогие машины, квартиры, виллы, личный счет с шестью нулями, а мне предки организовали геморрой.

А как иначе можно это назвать?

— Я решил отойти от дел, — заявил отец, когда я меньше всего ожидал от него такой подлянки. — Мы с мамой уезжаем за границу, а ты, — направил папаша указательный палец в мою сторону, — возглавишь мою компанию.

— Не смеши, — я скривился, продолжая сидеть в вальяжной позе в кресле. — Ты и дня не проживешь без своей корпорации.

— Представь себе, смогу, — усмехнулся отец, но я особо не парился в тот момент.

Уже не в первый раз он заводил подобный разговор. Правда, о загранице заикнулся впервые. Что это еще он себе напридумывал?

Не иначе, как башкой треснулся и сотрясение себе заработал вкупе с амнезией.

Только я-то здесь при чем?

— Пап, ну какой из меня директор? — я все еще не осознавал до конца, что отец не шутит. — Да и работничек, — усмехнулся, вспоминая свою недолгую “трудовую деятельность”, — сомнительный, — добавил, но на лице родителя ни одна эмоция не промелькнула.

Да ладно, мы это уже не раз проходили. Пожурит, даже поорет, но тут вступится мама, уговорит отца в очередной раз не лишать меня наследства, не блокировать карты и не нервничать, так как сердце слабое в последнее время. Нагрузки большие, еще и я нервы любитель помотать, за что становится стыдно.

Иногда. И то недолго.

Работать — это не для меня, хотя я честно пытался. Ровно две недели. И то через день, так как по утрам башка трещала от загулов. Проще меня уволить, чем терпеть мои закидоны.

Ну реально, какой из меня директор? Я и дня не продержусь в кресле генерального, и отец это прекрасно знает.

Тогда в чем же дело?

— А дело в том, сынок, — начал папаша, а я мысленно прикусил язык, так как последний вопрос, кажется, вслух произнес. — Тебе пора взрослеть и научиться нести ответственность.

— За кого? — я округлил глаза.

— Прежде всего за себя, — скривился отец, на что я ухмыльнулся.

— Ну, слава Богу, а то я уж подумал, ты в очередной раз решил меня женить.

— Сам решишь, на ком тебе жениться, только все равно я своего решения не изменю, — отец встал с кресла, заставив меня задрать голову. — Значит так, сынок, пора взрослеть.

— Зачем? — я произнес с безразличием в голосе, на что мой родитель вспылил:

— Затем, что ты — мужчина, а не маленький ребенок!

Ого, уже даже голос повысил, но это ненадолго. Аккурат до того момента, когда в кабинет войдет… мама. Спасительница моя, ну наконец-то. А то я уж всерьез начинаю задумываться, что сейчас будет жесткий облом моим загулам.

— Мамуля, хоть ты ему скажи… — начал я елейным голосом с улыбкой на устах, но тут же меня перебил громкий ор:

— Выйди отсюда! И дверь закрой с той стороны! Хватит, Дарья, ему сопли вытирать! Я принял решение! И менять его не намерен!

Вот это поворот, которого я точно не ожидал! Неужели серьезно решил меня приструнить? Так раньше надо было, папа, воспитанием заниматься. А то у нас работа на первом месте — даже не заметил, как сын вырос.

— Круто! — я проводил взглядом маму, которая вышла из кабинета, даже слова не сказав в ответ. — И что дальше?

— А дальше, сынок, я заблокировал все твои карты, и с завтрашнего дня ты живешь на зарплату генерального директора! И только я решаю, платить тебе ее или нет.

— Считай, я поверил, — кивнул и демонстративно похлопал в ладоши. — Это все?

— Каждый месяц я буду ставить тебе планы и проверять, выполнил ты их или нет, поэтому, — папаша намерено сделал паузу, чтобы я окончательно впечатлился. — Откосить не получится.

— Смешно, — я скривился и поднялся с кресла. — Всего хорошего! — развернулся и направился к выходу, делая по дороге отцу ручкой.

Напугал, как будто в первый раз грозится! Очень страшно! Прямо коленки трясутся!

Да не посмеет он заблокировать карты. И усадить меня в свое кресло у него не получится…

Серьезность намерений папаши я в полной мере “прочувствовал” на следующий день, когда заправлялся.

— Ваша карта заблокирована, — кассир отдала мне кусок пластика и внимательно посмотрела на меня. — Другие есть?

— Конечно, — я усмехнулся, а внутри все замерло.

Все три карты заблокированы! И налички ни копейки в кармане!

Впервые в жизни мне стало стыдно…

Ну, папенька, держись, дорогой!

Как бы потом жалеть не пришлось!

Что лишишься из-за своей прихоти единственного сына…

Навсегда…

— Так что там с моделями, Платон Романович? — секретарь возвращает меня в реальность, а то я слегка из нее выпал, как тут же резко открывается дверь в мой кабинет.

Только двое уникумов могут так нагло врываться в мое личное пространство. Друзья ведь. Настоящие. Такие же раздолбаи в прошлом, как и я, зато теперь за ум взялись. Только сейчас мне бы отлежаться.

И никого не слышать. Особенно Кирилла — этот тихо в принципе не умеет разговаривать.

— Аленушка, солнце мое! — расплывается парень в улыбке на все свои тридцать два зуба. — Я так рад тебя видеть!

— Как командировка, Кирилл Александрович? — милая Алена для нас не просто секретарь.

Друг, наставник, жилетка даже иногда.