Замуж за мажора - Кристина Зайцева

— Извини… — бормочу, врезавшись в спину какого-то парня.

Выглядывая из-за его плеча, слежу за тем, как сын декана, смеясь и выкрикивая что-то вслед другому парню из своей команды, крутит на пальце волейбольный мяч. Его голос смешивается с сотней других, а по губам я читать не умею. Он… Дубцов, расслабленный и красивый.

Улыбки идут его точеному лицу.

Идут настолько, что я забываю о том, куда шла, а когда в прыжке он делает очень сильную подачу, под его задравшейся вверх футболкой с трепетом в животе обнаруживаю кубики и V-образные мышцы пресса, которые отпечатываются в моей голове, как двадцать пятый кадр.

Черт…

Кажется, его родители очень ответственно подошли к вопросу зачатия, потому что с генами у него явно полный порядок.

Рванув вперед, включается в игру.

Мои глаза, как два распахнутых предателя провожают каждое его движение. Движение сильных рук и длинных ног, которые работают идеально слаженно.

Отвернувшись, прячу лицо в капюшоне, быстро семеня по деревянному полу и присоединяясь к своей группе.

— А вы у нас кто, барышня? — интересуется физрук.

— Калинина, — говорю, бросая быстрый взгляд через плечо.

Звуки ударяющегося о пол и стены мяча эхом разносятся по всему спортзалу. Удары у тех парней такие сильные, что хочется втянуть голову в плечи.

— Ка-ли-ни-на… — повторяет мужчина, заглядывая в журнал посещаемости. — На разминку! — кричит, махнув рукой.

Заняв последнее место в шеренге, принимаюсь повторять за преподавателем. Приседать, гнуть корпус и размахивать руками. Десять минут спустя эта зарядка переходит в бессмысленный бег по кругу, в процессе которого смотрю себе под ноги, чтобы не глазеть на волейбольную площадку.

Я не самая выдающаяся спортсменка. С координацией у меня тоже не очень, поэтому вряд ли меня возьмут в команду хоть по какому-нибудь виду спорта. Глядя в спину бегущего впереди Васи, сдуваю со лба выбившиеся из хвоста волосы, а потом у меня в голове происходит короткое замыкание и, кажется, на секунду гаснет свет, потому что мне в висок будто кто-то всадил кулак.

— Ай! — взвизгнув, путаюсь в своих ногах, падая на колени и сдирая ладони о пол. — Ммм… — усевшись на него, хватаюсь рукой за голову, пытаясь дышать.

В ушах звон, а из глаз брызгают слезы.

— Извини, случайно вышло, — слышу насмешливый голос над головой и на мое плечо опускается чья-то рука.

— Ты как, Калинина? — запыханный голос Васи возникает с другой стороны.

Отскочивший от моей головы волейбольный мяч скачет полу.

Всхлипнув, смотрю на свои покрытые ссадинами ладони.

— А ты как думаешь? — обиженно спрашиваю у своего старосты.

— Встать можешь? — с сочувствием спрашивает он.

— Не знаю… — сбросив с головы капюшон, поднимаю лицо.

Черные глаза Кирилла Дубцова — первое что я вижу сквозь пелену слез.

Расставив ноги и уперев в бока руки, он смотрит на меня сверху вниз, и кривоватая улыбочка вдруг стекает с его лица, когда наши глаза встречаются.

Не думаю, что он меня узнал.

От физической активности его щеки покраснели, жилистая шея блестит от пота, а красивый рот вдруг напрягается, как и его подбородок с маленькой ямочкой по центру.

Скользнув глазами по моему лицу и телу, бросает взгляд на Васю, который кудахчет:

— Давай помогу…

— Я сам, — объявляет Дубцов, опускаясь рядом со мной на корточки.

Уронив на колени руки, смотрю на него расширенными глазами. Потому что он вторгся в мое личное пространство и потому что среди запахов резины и прочего я чувствую тонкий запах мужского дезодоранта. Его лицо так близко, что могу пересчитать каждую его ресницу, когда смотрит на меня исподлобья так цепко, что от смущения опускаю лицо.

— Голова кружится? — берет мою руку в свою, раскрывая длинными пальцами ладонь.

Его кожа смуглая, а может это загар. В любом случае, моя кожа на фоне его кажется белой.

Глядя на наши руки, утвердительно киваю.

От его голоса у меня мурашки.

Большим пальцем он выводит маленький круг на моей запястье, а потом вдруг прижимает его к бешено бьющемуся под кожей пульсу.

Это прикосновение кажется мне вопиюще личным. Хотя до этого дня я даже не подозревала о том, что доверить кому-то удары своего сердца — это чертовски личное занятие!

Выдернув руку, прижимаю ее к груди, упрямо глядя в пол.

Свесив ладони с колен, нахал тихо спрашивает:

— Ты разговаривать умеешь?

— Умею…

— Что тут у нас? — в поле моего зрения появляются побитые жизнью кеды.

Подняв глаза, вижу физрука, который хмурит брови и цокает языком.

— Так, давай в травмпункт, — объявляет он громогласно.

— Я провожу, — невозмутимо заявляет Дубцов.

Переведя на него глаза, хрипло протестую:

— Я сама…

У меня от него мурашки, и вообще, мне лучше держаться от него подальше.

Бросив на меня быстрый взгляд, Его Высочество обхватывает рукой мой бицепс и тянет меня вверх, ставя на ноги с такой легкостью, будто я ничего не вешу. Покачнувшись, упираюсь рукой в его живот и тут же отдергиваю руку, почувствовав жар его кожи через футболку и каменные мышцы под своими пальцами.

Обхватив ладонями мои плечи, смотрит на меня сверху вниз.

— В норме? — спрашивает, заглядывая в мое лицо.

— Да… отпусти… — прошу, ведя плечами.

В осознанной жизни меня никогда не касались парни, и сейчас я чувствую так много всего, что кончики ушей начинают пылать, а когда глаза упираются в его губы, смачиваю пересохшее горло слюной.

— Пошли, — освободив мои плечи, кладет руки в карманы шорт и, развернувшись на пятках, расслабленно двигается к тоннелю.

Прикусив щеку изнутри, медленно трогаюсь следом.