Принцесса Элли - Эмма Чейз

Он снова делает эту причудливую штуку со ртом.

— Даже близко нет.

В том, как он это говорит, есть что-то от плохого парня — явный намек на запретное, — от чего у меня колотится сердце и отвисает челюсть.

Чтобы скрыть свою реакцию, я энергично киваю.

— Верно, я тоже… Никогда не была…

Слишком энергично.

Так энергично, что мой локоть скользит по муке, и я чуть не разбиваюсь насмерть. Но Логан не только большой и мускулистый — он еще и быстрый. Достаточно быстрый, чтобы успеть схватить меня за руку и талию, прежде чем я шлепнусь головой о разделочную доску.

— С тобой все в порядке, Элли?

Он наклоняется, пристально глядя на меня — взгляд, который я увижу во сне сегодня ночью… Если вообще засну. И, вау, у Логана потрясающие ресницы. Густые, длинные и черные. Держу пари, это не единственная часть тела, которая у него толстая и длинная.

Мой взгляд устремляется вниз, на землю обетованную, и на его брюки, достаточно узкие, чтобы подтвердить мои подозрения — конечно, может, у него в кармане служебный револьвер, но тогда это точно «магнум».

Ням.

— Да, я в порядке. — Я вздыхаю. — Просто… ты знаешь… я устала. Но все классно… все супер.

И я встряхиваюсь, как будто это правда.

Он кивает и отходит.

— Сейчас я сделаю замок. А потом дам тебе ключ. Храни его при себе, не теряй. С этого момента ты запираешь за собой дверь, когда уходишь, и держишь ее запертой, когда остаешься одна. Поняла?

Я снова киваю. Ливви, должно быть, с ним разговаривала. Я не виновата, что ключи постоянно от меня убегают. Я кладу их в определенное место, чтобы всегда знать, где они, — и, клянусь богом, у них тут же вырастают ноги, и они сматываются.

Скользкие, маленькие трюкачи.

* * *

После того как я достаю последний пирог из духовки и ставлю его на стеллаж, я лечу наверх, чтобы собраться в школу. У меня нет ни времени, ни классного гардероба, как у некоторых девочек в моей школе, но я по максимуму использую что есть: темные джинсы, прозрачный бледно-розовый топ с короткими рукавами и белой майкой под ним, черные ботинки без каблуков, черную кожаную куртку, которую я откопала в комиссионке в прошлом году.

Мне нравятся украшения, нравится звенеть, когда я иду, — как живая музыкальная шкатулка. На каждом пальце дешевые кольца, дешевые браслеты на запястьях и длинная серебряная цепочка.

Я не делаю контуринг и не рисую себе светлые брови темно-коричневым карандашом, как Кайли Дженнер, — я бы выглядела как сумасшедшая серийная убийца. Но я мажу консилер под глаза — выдавливаю почти целый тюбик — плюс немного туши для ресниц и светло-розовый блеск для губ.

Когда я спрыгиваю с задней лестницы за несколько минут до шести утра, Логан уже заканчивает с замком и разговаривает с нашим официантом Марти на кухне.

Марти МакФлай Гинзберг не просто наш сотрудник — он наш с Ливви старший брат от другой матери. При условии, что наша общая другая мама была бы черной, еврейкой, лесбиянкой и чертовски крутой. Марти — это бомба-точка-ком.

— Привет, Цыпленок. — Он обнимает меня. Этот парень не скупится на объятия. — Как у тебя дела? Что-нибудь слышала от Лив?

Я киваю.

— Она прислала тебе фотографию своей комнаты? — Марти вздыхает.

— Как будто она умерла и отправилась на небеса Нейта Беркуса. — Он убирает прядь моих волос с зелеными концами. — Как здесь обстояли дела прошлой ночью?

— Нормально. — Я зеваю. — Я не ложилась, но это не новость.

Марти мелет кофейные зерна, заполняет два фильтра и начинает заваривать первый из множества кофейников.

— Как там твой отец, держится?

— Да вполне, я думаю. Он не приходил домой.

Это случается не так уж часто, но достаточно, чтобы не быть событием. По крайней мере для меня.

Логан медленно поворачивается в мою сторону.

— Что ты имеешь в виду?

Я пожимаю плечами.

— Его все еще нет дома. Наверное, расстроился из-за отъезда Лив, надрался и вырубился в баре или на ближайшей скамейке. Такое иногда случается.

Глаза телохранителя, кажется, начинают искриться — как будто внутри его разгорается огонь.

— Ты хочешь сказать, что провела ночь наверху совсем одна, с незапертой гребаной дверью на первом этаже?

— Да. Но со мной был Боско.

Боско — это наша собака, смесь ши-цу и чихуа-хуа. Он не совсем подходит на роль сторожевой собаки — если только план не в том, чтобы напугать незваных гостей до смерти своей отвратительно-ванильной моськой. А уж если грабитель попытается украсть хот-доги из холодильника, он не выберется отсюда живым. За хот-доги Боско глотку разорвет.

— Да забей, Логан.

Логан смотрит на Марти, и они обмениваются тайными взглядами клуба-мужчин-и-парней. Когда он поворачивается ко мне, его лицо и голос становятся каменными. Он определенно в бешенстве.

— Мы будем работать посменно — я и парни. Мы можем оставаться здесь, в закусочной, если тебе неудобно с нами в квартире, но с этого момента кто-то будет здесь с тобой круглосуточно. Ты больше не будешь одна. Поняла?

Я медленно киваю, чувствуя, как по венам разливается тепло, как будто моя кровь становится газированной.

— Хорошо.

Так вот каково это, когда кто-то за тобой присматривает.

Не поймите меня неправильно — моя сестра словила бы за меня пулю и все равно поднялась бы и уничтожила человека, который сделал выстрел. Но это совершенно другое дело.

Он еще горячее. Больше похож на Тарзана. Более спокойный. Я — приоритет этого крутого, красивого парня. Он будет заботиться обо мне, защищать меня… как будто это его работа.

Но ведь это так.

Я знаю от Лив, что Николас считает постоянную опеку ужасной. Но для меня это просто… очень приятно.

По заднему переулку с грохотом проезжает грузовик.

— Это датская доставка, — говорит Марти. — Если он снова попытается всучить нам раздавленные в дерьмо пирожные, мне придется проломить кому-то череп. — Он хрустит костяшками пальцев. — Я скоро вернусь.

Когда он выходит через заднюю дверь, моя подруга Марлоу проскальзывает через нее на кухню.

— Эй, сучка. Ты готова идти?

— Да, пять минут.

Марлоу из богатой семьи. Ее отец — менеджер трастового фонда и в некотором роде придурок. Ее мама очень красивая и очень грустная, и я никогда не видела ее без бокала Пино Гриджио. Они не отправляют Мар в частную школу, хотя могут себе это позволить, потому что хотят, чтобы у нее была «выдержка». Уличная смекалка.