Не друзья - Ольга Джокер

Тихомиров никоим образом не выдал своей обиды (если она, конечно, была), что я выбрала не его, а лучшего друга. Мы были слишком молоды и глупы. Те воспоминания навсегда остались в моей памяти как нечто приятное и будоражащее кровь.

Богдан вернулся из армии и тут же начал встречаться с девчонкой из соседнего подъезда, наше общение стало таким же лёгким и непринуждённым, как и раньше. Очень хорошо, наверное, что нам удалось сохранить ту дружбу, что была до.

— Если нужна помощь, Светлячок, ты знаешь, к кому обращаться.

Я хочу что-нибудь ответить Богдану, но у него звонит телефон. Прошептав ему, что не буду отвлекать, тут же выхожу в зал.

Самое сложное — это выдавливать из себя улыбку, когда совершенно не хочется улыбаться. Особенно когда свекрови желают побольше внуков, указывая в нашу с Тимуром сторону, а я при этом сижу и тщательно продумываю в голове, как правильно подать мужу информацию о разводе.

Если он не поверит, что я лично присутствовала в офисе, пусть посмотрит камеры наблюдения. Думаю, для мужа это будет шоком. Тимур, он… всегда клялся, что любит меня. Я не требовала от него красивых жестов и признаний, он сам. Всё делал сам.

Я однозначно не буду истерить, когда объявлю о разводе. Уйду с достоинством, с высоко поднятой головой. Да, именно так. И всё же хорошо, что я не закатила скандал прямо в офисе, на глазах у соперницы. Это было бы унизительно, что ли…

На торжестве присутствуют свои: родственники, друзья и коллеги Эмилии Альбертовны. Она вот уже тридцать лет работает врачом-дерматологом в частной клинике. Уважаемый человек в городе, как и вся семья Тимура. Будет даже жаль, что мы больше не сможем собираться вместе…

Проходит три мучительных часа. Я выхожу на веранду позвонить сестре, выслушиваю от неё стенания по поводу трудностей материнства и обещаю, что заеду на днях в гости. Отпущу её на шопинг, а сама займусь племянниками. У меня неплохо получается ладить с детьми, вот только своих родить так и не удалось.

— Светик! — машет рукой Тимур.

Он стоит в компании Тихомирова и Миронова. Прилично выпил, потому что глаза лихорадочно блестят, а жесты плавные и неловкие. Нацепив на лицо маску невозмутимости, направляюсь к ним, по пути прихватив у официанта бокал холодного игристого вина.

— Прикинь, Богдан открывает новый отель неподалёку от нас. На Пушкинской!

— О, поздравляю, — обращаюсь к Тихомирову.

Тот едва заметно кивает, делая глоток виски.

— Кстати, Бодь, а тебе дизайнеры не нужны? Я же говорил, что создал для Светы дизайнерское бюро?

Началось… Закатив глаза, молюсь, чтобы Тимур не продолжал. Почему именно сейчас я испытываю неловкость? Это так, муж помог мне с открытием офиса. Мы начали работать недавно, буквально в прошлом месяце.

— Короче, если тебе нужны молодые и талантливые дизайнеры, смело можешь обратиться к моей жене.

— Перестань, — шиплю ему, толкая локтем в бок.

— Почему? Эй, нам нужны клиенты! — смеётся Тимур, притягивая меня к себе.

— Не нужны.

Я испытываю брезгливость и отшатываюсь. Капли шампанского при этом попадают на платье, оставляя мокрые разводы. Я злюсь и раздражаюсь. Неловкая ситуация. Совершенно дурацкая. Не люблю находить клиентов подобным образом. Уж лучше вложиться в рекламу…

— Спасибо за подсказку, — неожиданно произносит Богдан спокойным тоном, а затем обращается ко мне: — Свет, я наберу тебя на днях.

Сделав глубокий вдох, поднимаю взгляд на Тихомирова. Он не обязан соглашаться, если это не в его интересах. Надеюсь, Богдан ответил так исключительно из вежливости. И конечно же, я совершенно не обижусь, если он не перезвонит.

Глава 3

Небрежно скинув в прихожей туфли, прохожу по коридору.

Сворачиваю на кухню, бросаю сумку на диван. Виски раскалываются от боли. Нужно срочно что-нибудь выпить… Вместо таблетки я достаю из холодильника бутылку вина. Именно то, что подходит для важного разговора с мужем.

Взяв из навесного шкафа бокал, наполняю его и осушаю в два глотка, ощущая, как терпкий привкус расползается по горлу. Наливаю ещё и вновь пью. Интересно, когда картинка, которая весь вечер стоит у меня перед глазами, наконец исчезнет?

Услышав тяжёлые шаги в коридоре, сажусь на высокий стул у барной стойки. Выпрямляю спину, чувствуя, как громко барабанит сердце. Я не передумаю, нет. Не смогу забыть и простить.

Тимура я знаю двадцать лет, поэтому ссориться в хлам мне бы не хотелось. Мы же цивилизованные люди, правда? Сможем разойтись по-хорошему. Друзьями, конечно же, вряд ли останемся, но остатки уважения сохранить обязаны.

Наши родители всегда шутили, что поженят нас в будущем. Ха! Будущее казалось таким далёким, что я не придавала этим словам никакого значения. Совсем никакого. Тимур, впрочем, тоже. Мы были детьми. Играли, баловались, веселились. Приятно проводили вместе время, но ещё лучше было, когда мы встречались с Богданом. Неразлучная троица.

Я взрослела, менялась, но моё окружение оставалось прежним. Тимур и Богдан. И никого больше не надо. Всегда рядом. Верные, надёжные, хорошие и проверенные временем друзья.

А потом пришла она… первая влюблённость. Богдан воспринимался мной иначе. Не как друг — я смотрела на него как на мужчину. Не хотела, но ничего поделать с собой не могла. Было опасно рушить то крепкое и выстроенное годами, что было между нами тремя. Хотя он первый это разрушил, поцеловав меня тогда в клубе и дав влюблённой юной девчонке зелёный свет.

Мы проводили Богдана в армию. Он где-то узнал, что после срочной службы больше шансов поступить в пограничный вуз. Правда, потом передумал и забросил эту идею. У него сестра серьёзно заболела — пришлось остаться в городе и устроиться на работу, чтобы помогать матери.

Каждую свободную минутку я писала ему сообщения. Он — по мере возможности. Пылко, горячо. Я читала и краснела. Прятала телефон под партой во время занятий и долго обдумывала, что же ответить. Будто это не мой привычный Богдан, с которым раньше я могла болтать о чём угодно и не стеснялась казаться смешной и нелепой. В тот момент это был другой, незнакомый мне парень. Я витала в облаках и парила на крыльях любви. Казалось, что жизнь прекрасна! О, как я ошибалась тогда…

Однажды я забыла мобильный дома и уехала на занятия, а когда вернулась, то даже зажмурилась от страха, потому что отец сжимал