На привязи - Ксения Каретникова

А что он сделал после нашей свадьбы с Игорем? Я выходила из душа, обмотанная полотенцем, на плечи накинула тонкий халат. Борька проходил мимо, увидев меня, огляделся, а затем шагнул и прижал спиной к стене:

— Ну как, нравится ублажать старика? — я молчала, смотрела на него, невинно хлопая глазками. — Захочешь настоящего секса — моя комната крайняя в конце коридора.

Я, разумеется, не захотела.

Дверь в подвал опять начинает открываться. И на этот раз ко мне заходит Боря. В руках странное ведро, которое он ставит в дальний угол. Приглядываюсь и понимаю, что это биотуалет. Додумался наконец.

— Вставай, — велит он, — отведу тебя в душ.

Я поднимаюсь, придерживая одеяло, но не пойду же я с ним. А Борька стоит и ждет, приглядываясь. Отбрасываю одеяло и гордо выпрямляюсь. Я голая, соски от холода опять начинают торчать, на них Борька и смотрит, приближаясь. Затем резко опускается, садится на корточки, доставая из кармана ключ. Этим ключом он снимает путу с моей лодыжки. Поднимаясь, Борька ведет по моей ноге, от щиколотки до внутренней части бедра. Касаясь горячими пальцами лобка, он полностью выпрямляется:

— Ты красивая. Блядь… — приносит он. — У меня всегда стоит, только на тебя посмотрю… Знаешь, как было вчера неудобно на той вечеринке?

"Неудобно" и "Борька" — два полярных слова, не сочетаемые друг с другом. Никогда и ни с кем ему не было неудобно. Но то, что стоит, это да. Увы, я не раз замечала.

Он берет меня за руку и ведет к открытой все это время двери. Оказавшись за пределами промозглого подвала, я пытаюсь осмотреться. Но свет, такой яркий и уже непривычный глазам, режет, я щурюсь и мало что вижу. Довольно узкий коридор с каменными стенами, справа стена заканчивается, вижу кусок ступени лестницы, ведущей вверх. Но Борька ведет меня в другую сторону.

Здесь дверь, не такая массивная, как в месте моего заточения. Борька толкает ее двумя пальцами, она открывается вовнутрь. Мы заходим: сначала я, а затем Боря. Темно, влажно. Щелчок — включается свет, не такой яркий, как в коридоре, но и не такой тусклый, как в подвале.

Ванная комната, если ее можно так назвать. Обложенная потрескавшейся местами голубой плиткой, без ванной — просто металлический поддон со сливом в дальнем углу, там же на стене висит душ-лейка. За мной маленькая полка с душевыми принадлежностями, рядом крючок, на котором висит пара белых полотенец.

Борька закрывает дверь, берет с полки кусок мыла и мочалку, сует мне, а потом ведет меня за локоть к душу. Включает воду, проверяет ее температуру. Я встаю под тёплые струи воды, зажмуриваюсь, по инерции начинаю тереть себя намыленной мочалкой: шея, грудь, живот, бедра. Мыло вкусно пахнет розой, на мгновение я проваливаюсь куда-то, ловя себя на мысли, что пусть хоть на секунду, но мне становится хорошо. Приятно смыть с себя и прикосновения Борьки и следы от его семени на своем теле. Я улыбаюсь, вскользь, бегло и… прихожу в себя. Тут же чувствую, как Боря на меня смотрит, буквально жалит своим взглядом, проникая под кожу, глубже и больнее, чем игла тату мастера.

А она была во мне не раз.

На моем теле несколько татуировок, делала я их после важных или особых событий в моей жизни. Например, так горячо любимый Борькой дракон внизу живота прячет шрам от полостной операции.

6

Борька раздевается. Не намерено смотрю на его обнажённый торс. С досадой подмечаю: хорош, сукин сын! Тело рельефное, подкачанное, загорелое. Увидела бы его в первый раз — мне бы понравилось, зацепило. И татуировка внизу живота смотрится гармонично. Мой дракон ему идет, черт его подери!

Ниже его живота не смотрю. Не хочу…

Он подходит ко мне, забирает из моих рук мочалку.

— Повернись, — говорит он.

Я делаю к нему шаг, поворачиваюсь спиной, Борька начинает мылить эту часть моего тела, постепенно опускаясь ниже. Ягодицы он мылит дольше, а потом резким движением просовывает мочалку между моих ног, интенсивно и грубо намыливая нежное место. Хватает меня за плечо, поворачивает к себе лицом, опять просовывая мочалку между ног. Я стою с закрытыми глазами, прикусив губу.

А он все мылит, с каждым движением все резче, грубее, злее… Мне становится больно, и я останавливаю движения Борькиных рук, впиваясь пальцами в его запястья. Он прекращает, швыряет мочалку на пол, а потом, толкнув меня под струи воды, начинает водить ладонями по моему телу, смывая пену.

Закончив, Борька разворачивает меня к себе спиной и прижимается, схватив и сильно сжав мою грудь. В поясницу упирается доказательство того, что он готов. Он снова будет меня трахать.

Борька слегка приседает и начинает водить членом по моей межягодичной складке. Я сжимаюсь — нет, только не туда! Я еще никому не позволяла заниматься с собой таким видом секса.

Продолжая водить членом, Борька наглаживает ладонями мои ягодицы, а потом скользит пальцами ниже, в пах, к влагалищу. Засовывает туда палец легко и беспрепятственно. Я вздрагиваю, напрягая мышцы. Но Боря упрямо продолжает судорожные движения пальцем.

— Крис, — шепчет он возбуждённо, — тебе нравится… пальчиками? — спрашивает, засовывая в меня уже два.

Если бы это был не Борька, я бы, может, и призналась себе, что мне приятно. Но нет.

Я качаю головой, и почти сразу же вместо пальцев во мне оказывается Борькин член. Головка входит легко, а вот по длине мое нутро сперва отказывается его принимать в такой позе. Но Борька настойчив, толкается вперёд, сопя и мыча. И вот он уже полностью во мне, чувствую мужской лобок, который соприкасается с моими ягодицами. А потом начинается…Борька буквально насаживает меня на себя, помогая руками, двигая мои бедра. Я старательно молчу, а хочется кричать, но не от удовольствия, какое там — от отвращения.

Я выгибаюсь, цепляюсь руками за стены, одна из плиток отваливается от моего натиска, с треском падает в поддон, и я царапаю ладонь о шершавую поверхность. Боль отвлекает от того, что происходит сзади.

— Да, — стонет он, — моя девочка, теперь моя.

"Ненадолго", — упрямо маячит в голове, хоть я в этом сомневаюсь.

Борька бурно кончает, не на меня, нам под ноги. Вода, которая продолжает литься из душевой лейки, тут же смывает сперму в слив. Я зачем-то наблюдаю за