Смотри, но не трогай - Татьяна Никандрова

– Ты доела? – спрашивает, когда я заканчиваю свою молчаливую трапезу.

Будь этот парень попроще и пострашнее, я бы уже давно щелкнула его по носу. Ну, в переносном смысле, разумеется. Показала бы характер, приструнила бы немного… Короче говоря, не потерпела бы демонстративной тишины и снисходительного отношения к своей персоне. Но в присутствии этого брюнета я как-то тушуюсь. Волнуюсь и теряю свое хваленое красноречие.

И это чертовски злит.

– Да. Спасибо, было вкусно.

Парень наконец отрывается от мобильника и переводит взгляд на меня. Смотрит, слегка сощурив веки, отчего глаза прячутся в тени густых темных ресниц. Смотрит пристально, нескромно, даже немного нахально. Так, будто знает про меня что-то пикантное, и это его забавляет.

– Рад, что тебе понравилось, – его голос вибрирует интимной хрипотцой. – Может, теперь мы утолим и мой голод?

С этими словами он резко подается вперед и, обхватив мой затылок, притягивает мое лицо к своему. Кожу опаляет жаром его дыханья, а тело пронзает предательская дрожь. Парень накрывает ртом мои губы, и под его сминающим натиском я вспыхиваю, как рождественский фейерверк.

Мгновенно. Молниеносно. Непростительно быстро.

Он ласкает меня, а я думаю о том, что нужно сопротивляться. Нужно сказать «нет», отстоять свои границы. Нельзя сдаваться ему без боя. Однако порыв моей гордости ограничивается только мыслями – на действия попросту нет сил. Я таю и размякаю, становясь податливой, будто пластилин.

Долбаные гормоны! Будьте вы прокляты!

Незнакомец, чьего имени я до сих пор не знаю, целуется впечатляюще умело. Неторопливо, но в то же время жадно и со смаком. Облизывает мои губы, толкается в мой язык своим, напористым и дерзким. Это вызывающе пошло и умопомрачительно хорошо. Наверное, поэтому я так стремительно теряю волю.

Внезапно парень разрывает контакт и снова впивается поплывшим взглядом в мои глаза. Глядит так, будто пьян. Как совсем неадекватный. Словно под чем-то… У таких, как он, это вроде в порядке вещей…

– Имя? – хрипит требовательно.

– А? – лепечу я, потеряв себя в пространстве и времени.

Наверное, если бы не его сильные руки, окольцовывающие мое тело, я бы уже давно рухнула.

– Зовут как? – во взгляде парня сгущается черная липкая мгла.

– Лера…

– Ты мне нравишься, Лера, – мое имя он произносит как-то пугающе хищно. – Будь хорошей девочкой.

Снова наклоняется ко мне, но возобновлять поцелуй не спешит. Медленно проводит языком по нижней губе. Покусывает. Дразнит. Нанизывает меня на ниточку своего сексуального магнетизма…

А затем вдруг резко отталкивает назад, на диванные подушки, и, обхватив бедра, ловко переворачивает меня на живот. Все происходит так быстро, что я даже пискнуть не успеваю. Всего мгновенье – и контроль над ситуацией потерян. Утыкаюсь носом в бархатную обивку, а следом осознаю, что рука парня настойчиво скользит по моим ягодицам. Он рывком задирает узкую юбку и нащупывает белье.

Яркая вспышка гнева мгновенно отрезвляет сознание.

Нет, черта с два! Так мы не договаривались!

Адреналин ударными дозами выплескивается в кровь. Туман рассеивается. Возбуждение уходит. Остаются лишь едкое разочарование и злость.

Как он мог принять меня затакую?!

Приподнимаюсь на руках и, согнув колени, рывком дергаюсь вперед. То ли специально, то ли случайно парень цепляет меня за лодыжку и я, недолго думая, лягаюсь. Со всей мощи. С размаху.

Пусть знает, как руки распускать!

Слуха касается сдавленный не то стон, не то скулеж, и, обернувшись, я вижу, что незнакомец скрючился в три погибели. Болезненно скривившись, держится за свои фаберже и глухо матерится.

Упс… Вот, получается, куда я угодила…

– Какого хрена вытворяешь? – сипит он, шумно выдыхая через нос.

– У меня к тебе тот же вопрос! – одернув юбку, вскакиваю на ноги. – Я что, похожа на шлюху?!

Окидывает меня оценивающим взглядом. Вообще-то вопрос был риторическим, но, кажется, нахал всерьез намерен на него ответить.

– Ну, скажем так, на монашку ты точно не похожа, – высекает с насмешкой.

Очевидно, боль постепенно его отпускает, потому что он убирает руку от паха и расправляет плечи, снова становясь невозмутимым и бесстрастным.

– А, значит, по-твоему, есть только две крайности: шлюха и монашка, да? – взвиваюсь я. – Третьего не дано?

– Заметь, ты сама сюда пришла. Силой никто не тащил.

– Я пришла, чтобы пообщаться с приятным, как мне показалось, молодым человеком! – восклицаю с обидой. – Но, видимо, у молодого человека совсем не разговоры на уме.

Он наклоняет голову набок, глядя на меня, как на забавную зверушку.

– А ты уверена, что нам с тобой есть, о чем общаться? – припечатывает ядовитой иронией в голосе.

Феноменальное высокомерие! Я, конечно, слышала, что мажоры – народ борзый, но не думала, что настолько! Получается, поразвлечься без обязательств он со мной готов, а для беседы с царем я рожей не вышла?!

– Ты просто хам, самонадеянно решивший, что любая девушка в этом клубе с радостью раздвинет перед тобой ноги, – цежу я, дрожа от негодования. – Так вот обломись, дружок. Ты не настолько клевый.

Парень изумленно приподнимает бровь, глядя на меня так, словно я призналась, что в прошлом у меня была борода, первичные мужские половые признаки и имя «Олег». Услышанное для него, несомненно, шок. Видно, в голове не укладывается, как какая-то глупая девчонка посмела считать его величество недостаточно клевым.

– Тогда че встала? Свободна, – бросает с холодным пренебрежением. – Где выход, ты знаешь.

Его слова пощечинами оседают на лице. Я вроде не сделала ничего недостойного, но все равно чувствую себя оплеванной, униженной, использованной…

За что он со мной так? Ведь можно же было по-хорошему: познакомиться получше, узнать друг друга поближе... Но, походу, подобное желание возникло только у меня. Его же намерения изначально были исключительно горизонтального свойства.

Обидно, конечно, но не смертельно. Уже завтра я вычеркну этот неприятный инцидент из памяти и как ни в чем не бывало буду жить дальше. Я – боец. И не с таким справлялась.

Поджимаю губы и, стараясь держать голову высоко поднятой, цепляю сумочку на плечо. Этот грубиян ни за что не увидит ни печали, ни тем более моих слез. Он