Нью-Орлеанская дева - Ольга Дашкевич

В симпатичном подвальчике играл, разумеется, джаз. Мы забрались на высокие табуреты у стойки, и Иван помахал рукой бармену, который тут же расплылся в широчайшей улыбке, помахал в ответ, и, обозрев нас с Нэнси, довольно заметно показал Ивану большой палец. Пока мы оглядывались по сторонам, он закончил обслуживать очередного посетителя и подошел, черный, как начищенный сапог, и такой же сияющий.

— Хай, бро!..

— Вассап, бадди, — сказал Иван. — Знакомьтесь, девушки, это мой напарник, Малик. Малик, это Аня, это Вера. А это мой друг Антон. Нальешь нам чего-нибудь горячительного?

— Пива? — Малик смешно поднял брови.

— Никакого пива, — отрезала Нэнси. — Мы будем пить виски, правда, Верочка? И надеремся в стельку.

Последнюю фразу она сказала по-русски, и Малик тут же повторил вполне сносно и почти без акцента:

— В стельку!

— Гуд! — Нэнси энергично кивнула и закинула ногу на ногу. — Это ты у Ивана нахватался? Молодец. Тащи вискарь. Будем оттопыриваться.

— О, кажется, соотечественники!

Я обернулась. За нашими спинами стоял тип из тех, что в огне не горят, в воде не тонут: такой, знаете, Брэд Питт с отблеском костров в ореховых глазах, в синих потертых «рэнглерах» на сухощавой заднице, ширинка на пуговицах, никаких зипперов, полотняная рубаха навыпуск и что-то такое на ногах, то ли индейские мокасины, то ли гуцульские сапожки.

— Позвольте вас угостить! — сказал тип галантно, посмотрел на голую шоколадную ногу Нэнси, покачивающуюся у него перед носом, и отблески костров в его глазах стали ярче.

Иван набычился и агрессивно выпятил подбородок.

— Любезный, это моя девушка, — сказал он без обиняков. Малик с бутылкой в руках с интересом наблюдал за ними. Антон даже не повернул головы, но я заметила, что бицепс на его правой руке чуть напрягся.

Брэд Питт успокаивающе поднял ладонь.

— Эй, говоря «угостить», я имел в виду всех, а не только эту мисс Вселенная! Сам я, фигурально выражаясь, неместный. Приехал на джазовый фест — ну, и обрадовался, услышав родные… ээээ… слова.

— Так выражайся менее фигурально — и не будешь неправильно понят! — Нэнси хихикнула и отсалютовала ему квадратным бокалом, в котором на толстом донышке уже плескалась коричневая маслянистая жидкость. — Иван, не парься. Мы же собирались устроить оргию! А для оргии чем больше народу, тем лучше. Как тебя там? Присоединяйся.

— Глеб, — охотно представился соотечественник и протянул Ивану руку, которую тот мрачно пожал. — Только я не один… с другом. Не возражаете?

Он приподнялся на цыпочки, обозревая зал, и помахал рукой кому-то у входа.

— Жека! Подгребай сюда!..

И Жека подгреб.

Знаете, таких Жек крайне редко рожают земные женщины — все больше какая-нибудь трепетная нимфа, приглянувшаяся Зевсу. Рядом с ним даже Иван несколько поблек. Длинные вьющиеся волосы нового персонажа, собранные в хвост на затылке, живописно растрепались, одна непослушная прядь упала на лицо и свешивалась вдоль загорелой щеки. Светлая тонкая рубаха и такие же штаны, почти босые ноги — так, какие-то веревочки над плоской подметкой, только подчеркивающие классическую красоту стопы. Прекрасные породистые руки с благородными длинными пальцами. Прямые широкие брови над сумрачными зелеными глазами. Ему бы пошли виноградная гроздь, полуразрушенная кладка, ленивый солнечный полдень и римские каникулы. Ничего этого не наблюдалось, зато у него на плече за спиной висела гитара в чехле.

Нэнси, увидев его, мгновенно расправила плечи, томно опустила ресницы и выпятила одновременно грудь и колени. Глеб взглянул на нее и покачнулся. Иван, кажется, на глазах начал седеть. Антон с интересом прищурился. А этот странный Жека отреагировал довольно вяло, я даже подумала, не гей ли он. Но тут его прекрасные сумрачные глаза, рассеянно скользнув по слепящему великолепию, остановились на мне. И больше не покидали моего лица. Сначала я в панике решила, что у меня размазалась тушь, порвалось платье или внезапно отросли какие-нибудь крылья. Потом я заподозрила, что новый знакомый подвержен припадкам. Поймите меня правильно: ну, не может нормальный человек рядом с Нэнси разглядеть даже Клаудию Шиффер, потому что Нэнси гораздо круче!..

— Вера? — сказал он, услышав мое имя, снял с плеча гитару и осторожно прислонил ее к стойке. — Я так и подумал. Вам очень идет быть Верой. Сейчас редко называют девочек этим именем. Где вы родились, Вера?

— В Сибири, — растерянно ответила я и от неловкости выпила виски залпом. Чуть не захлебнулась, зато мне сразу стало жарко и почти весело.

— Виски, пожалуйста, — негромко обратился новый знакомый к Малику. — А вам, Вера? Повторить?..

Почему бы и нет, — подумала я. — Напьюсь. Мы же ради этого сюда пришли. Может, перестану так отчаянно стесняться.

И кивнула.

Малик плеснул всем по новой порции спиртного в подставленные бокалы, и Жека, не обращая внимания на сидящего рядом со мной Антона, осторожно прикоснулся краешком своего бокала к моему. Этот жест почему-то выглядел интимным, но мне уже было море по колено, поэтому я чуть улыбнулась, пригубила виски и поверх бокала посмотрела Жеке прямо в искусительные глаза.

— Ваше здоровье, Вера.

— Ваше.

— Эй! — сказала Нэнси ревниво. — Иван, посмотри, эта маленькая Вера, кажется, соблазняет мужиков на счет раз. Антон, а ты куда смотришь?

Антон не ответил. Я украдкой взглянула — у него было странно застывшее лицо, но он улыбался.