Обнажая запреты - Яна Лари

— Анюта… — по голосу понимаю, что ничего хорошего ждать не стоит. Но вместо того, чтобы договорить, Дан придвигается так близко, что мне приходится буквально вжаться в спинку кровати.

Сердце в груди захлёбывается стуком, когда он сначала прихватывает зубами мою нижнюю губу, а затем быстро проводит по ней языком и замирает, о чём-то раздумывая. В этот момент Даня кажется не только чертовски красивым, но и ангельски порядочным. Разве можно в такого не втрескаться? Никогда не любила это выражение, но оно на редкость верное, потому что звучит примерно как «необратимо и вдребезги».

— Вот я дурак. Поздравить поздравил, а подарок не подарил, — неожиданно меняет он тему.

Я растерянно пожимаю плечами, нервно теребя пальцами прядь волос. Если бы брат рассчитал с выпивкой, то Даня и не поздравил бы. Цена моего самого сказочного праздника — ящик шампанского, которое Север согласился докупить и привести на турбазу по просьбе друга.

— Я хочу, чтобы он всегда был при тебе, — шепчет Дан, перехватывая мою руку, а второй отстёгивая браслет из чёрной кожи со своего запястья. — Букетов и духов тебе за жизнь и без меня надарят, а это пусть будет оберегом от всего плохого.

— Спасибо, — сглатываю солёный ком, неверяще поглаживая платиновую вставку с его именем.

— Вспоминай меня добром, малая, — тихо просит он.

Я еле слышно выдыхаю и отвожу взгляд, собираясь с мыслями.

Вот что ему ответить?

Я буду носить его до самой смерти?

Снова как-то по-детски.

Ещё раз поблагодарить?

Сухо. Тем более что всех чувств не отразит. Северный его носит не один год. Значит, дорожит. Ещё и просьба… Это ж как своего ангела-хранителя передать.

Но Дан не даёт что-либо сказать. Просто закрывает рот жёстким поцелуем, требовательно подминая под себя…

Глава 6

Се ля ви, милая

Дан

Рано или поздно это должно было случиться.

В череде кутежей и беспорядочных связей свершилось. Я всё-таки спятил.

Ну какой идиот будет смотреть на спящую девочку — а Нюта даже став женщиной, спит по-детски сложив ладони под щёку — и чувствовать, что всё сделал правильно? Только отмороженный отморозок Север.

У меня ж всего три родных человека — мать и два закадычных друга. Всё. Никого больше. Сегодня я захотел сестру Королёва. Следующая на очереди кто, девушка Лиса? Один чёрт дно уже пробито. Благо та мне влёт мозги вправит, с вертушки. А Анька просто беззащитная. Наивная она до жути. Вот про любовь даже задвинула, фантазёрка.

И верит же! По глазам видно, что свято верит, будто существует оно, что-то выше банальных потребностей. Простодушный ребёнок. Скоротечно всё. И её увлечение мной тоже ненадолго. Просто мелкая ещё, жизни под колпаком заботы братской совсем не нюхала, вот и дурит. А знала б меня получше, сама бы взашей прогнала, осыпая проклятиями. Кому я в этой жизни кроме матери нужен?

Я должен был остановиться.

Должен был сдержаться. Но не стал. Теперь пропускаю меж пальцев душистые волосы и даже толком устыдиться сделанного не получается. Ни о чём не жалею. Мудак потому что.

Пряди тёмно-медового цвета на ощупь тонкие и лёгкие, будто паутина окружают точёные скулы с причудливой россыпью мелких родинок. Слишком она манящая в своей ранимости, с этими узкими ладонями, тонкими пальцами и просвечивающими через кожу венами. Хрупкость, которую хочется оберегать, но в моей жизни на это не хватит ни времени, ни мотивации. Се ля ви, милая, как сказал бы Стас.

Привстав на локте, возвращаю на девичье плечо сползшее одеяло и сумрачно смотрю на платье, брошенное в угаре страсти на ночник. Друга бы приступ хватил от такой картины.

Тихо ругнувшись, оглядываюсь в поисках своей одежды и аккуратно стряхиваю с колен одеяло, чтобы бесшумно встать с кровати. Никогда не любил прощаться.

На крыльце несколько мгновений собираюсь с мыслями. Оставить её досыпать в своём домике не лучший выход, но расталкивать и прогонять с рассветом такую сладкую крошку — преступление. Насколько я знаю Стаса, он раньше обеда всё равно не объявится. Можно спокойно спуститься к реке, остудить голову и сваливать не оглядываясь.

— Север, а ты разве вчера не уехал? — голос друга вдруг хрипло режет утренний туман.

Ох, чёрт…

— Последний стакан оказался лишним, — усмехаюсь, промокая футболкой речную воду с груди. — А ты чего по кустам шарахаешься? Потерял кого-то?

Соскочивший с языка вопрос будто продрал горло ржавой проволокой. Меньше всего сейчас охота выслушивать, чем сестра Стаса отличается от остальных. Не тупой, сам понимаю. Может, даже породнились бы, по-любому когда-нибудь придётся жениться. Но не вовремя всё как-то. Хрен его знает, что измениться за год.

Я даже мысленно готовлюсь бахнуть нам в рюмки сорокаградусного бальзама, занюхать речной мятой, закусить седативными. А потом всё-таки вывалить признание на свой страх и риск. Так будет правильно. Но Стас, похоже, с похмелья благополучно забил на свой гипертрофированный братский долг.

— Отлить вышел, — он потирает плечи, сонно вглядываясь в противоположный берег. — Пошли накатим? Холод стоит собачий.

— Мне ещё с матерью попрощаться надо. Вечером встретимся в клубе, как договаривались. Посидим чисто мужской компанией.

— К отцу зайдёшь?

— Обойдётся. В прошлый раз дорогая мачеха чуть не закапала меня слюной. Противно.

— Ну так старик твой не молодеет. Насколько она тебя старше?

С шипением втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы, отсчитываю до трёх и выдыхаю уже намного спокойнее.

— Лет на пять. Не больше.

— Лады, Север, — друг понятливо соскакивает с неприятной темы. — Пойду к своей горячей милашке под бочок. До вечера.

— Стас… — тихо выдыхаю ему вслед, но ветер уносит оклик к реке. Может и к лучшему. О чём сейчас говорить? Оставлю ведь малую в одиночку расхлёбывать братский гнев, а сам свалю далеко и надолго.

Чертыхнувшись, хлопаю дверцей своего верного коня благородных немецких кровей. О нём тоже нужно успеть позаботиться. Вот Стасу завтра и оставлю, пусть лучше друга радует, чем будет простаивать в гараже. А жизнь — это жизнь. Я могу не вернуться, Анюта может не дождаться. И незачем усложнять.

Мысль хоть и здравая, но какая-то муторная и отчего-то горькая.

Глава 7

Надо

Анна

— И да, разиня, не забудь запереть за мной дверь.

Пока я ползаю под раковиной, собирая осколки керамической чашки, собственно, и разбитую по вине чрезмерной рассеянности, брат курит в форточку, продолжая пичкать мою влюблённую голову наставлениями, которые я бессовестно пропускаю мимо ушей. Его энтузиазм заразителен. Вот