Сказка о злой душе - Тина Зелень

— Давай договоримся на берегу. Я передаю тебе все свои знания, а ты устраиваешь мне комфортную жизнь, насколько это вообще возможно в этой дыре.

— А ребенок?

— Можешь забрать себе. Мне не жалко.

— Какая злобная душа, — мужик мазнул по мне брезгливым взглядом и двинулся в сторону кареты, а я наконец получила возможность добраться до заветного топора

***

Крон

Глава 3

Неделю спустя

— Что именно тебя интересует? — я смотрела на оборотня, который держал спящего Дария на руках. Двуликий аккуратно гладил мальчишку по голове и явно нервничал.

— Твое мнение.

Оборотень по имени Крон приютил нас в своем доме. Что могу сказать? Жизнь налаживается, но не так быстро, как мне хотелось. Зима, холодно, сыро, грязно, пасмурно и отовсюду воняло мокрым зверьем. Двуликие, конечно, этого не замечали, а я порой задыхалась от их ароматов.

— Если ты ничего не сделаешь, то Дарий умрет, — ребенку с каждым днем из-за приступов становилось все хуже и хуже, а попытки изгнать голоса все изощреннее. — Я спокойно переживу его кончину, а вот ты к нему привязался.

— Но его кровь? Она…

— Никому не нужна. И если тебе требуется мое разрешение, то я не против. Вперед и с песней.

Услышать подобное от эльфа было сродни чуду. Чистота крови у высокородных всегда была на первом месте. Но я была иной. Я была злобной душой и не страдала эльфийскими заморочками.

Алира на моем месте предпочла бы смерть и себе, и ребенку, а вот я хотела жить. Дарию тоже можно было дать шанс немного потоптать грешную землю. Глядишь, может мне еще пригодиться.

***

Запретный ритуал принятия зверя. Звучит зловеще, но на самом деле это была обычная процедура по переливанию крови. Правда, не в больнице, а в подвале. Дарию выпустили всю кровушку через одну руку, а затем влили кровь оборотня через другую. По факту малец становился прямым потомком Крона и полностью перенимал его наследственность. Магию у Дария отняли, а значит, конфликт и отторжение были заранее исключены. Генетическое изнасилование прекрасных эльфийских жидкостей прошло как по маслу, и малыш Дарий получил шанс прожить достойную жизнь. Только не высокородным эльфом, а вонючим оборотнем.

***

— Расскажи, почему ты такая? — Крон начал задавать вопросы. Пришло мое время исполнять свою часть сделки.

— Какая? — я решила конкретизировать вопрос.

— Злобная.

— Меня такой создали.

Я погрузилась в свои воспоминания из прошлой жизни. Середина двадцать второго века. Покорение космоса, удешевление энергии, перенаселение планеты, автоматизация, роботизация, чипирование, безработица, антибиотики, ГМО-продукты, ожирение, голод. Прекрасное светлое будущее бездарных управленцев. Фармацевтические компании победили СПИД и другие болячки. Медицина вышла на новый уровень, и в моду вошли «дизайнерские дети». Состоятельные супруги могли слепить себе любого малыша. В начале выбирали пол. Затем были внешние признаки, такие как цвет волос, оттенок кожи или разрез глаз. Но и этого показалось мало. Люди задумались о внутренних изменениях. У малыша искусственным образом появлялись таланты. Музыка, танцы, спорт. Родители и общество хотели воспитывать не только красивых и одаренных детей, но еще и удобных. Малыш в двадцать втором веке не должен капризничать и требовать повышенного внимания. Ученые полезли в мозги, пытаясь снизить активность нейронов, которые отвечали за эмоции. Фокус не удался. Дети из первого поколения все равно закатывали истерики, если что-то шло не так. Пришлось этот момент корректировать еще в стадии эмбрионального развития.

— Тебя создали? Кто?

— Уроды.

А как назвать людей, которые решили, что их доченька обязана быть тихой и покладистой? Мама, слепив из меня точную копию куклы Барби, избавлялась от собственных комплексов, а отцу было наплевать. Главное, чтобы не орала. Первые тревожные звоночки прозвучали в пятилетнем возрасте. Я перестала улыбаться, а это, как ни крути, социальный навык. Затем был забыт страх, и к четырнадцати годам я полностью лишилась эмпатии. Меня интересовал только физический комфорт. Я думала только о себе. Эгоизм в высшей степени. Но за все приходится платить. По миру прошлась волна страшных убийств. «Дизайнерские дети», которым слишком сильно убрали эмоции, вышли на тропу войны. Они стали палачами. Человек, вызвавший дискомфорт у психа, подписывал себя на ликвидацию. Такова была наша природа. Государство решило бороться с напастью своими методами, и «дизайнерские дети» попали под программу стерилизации. Я была в их числе. Оказывается, наша пикантная особенность передавалась по наследству.

— Мой мозг не сильно повредили. Я не страдаю от внезапных всплесков агрессии, если что-то идет не по-моему. Но и это может измениться. Стресс — дело серьезное.

— Твое лицо было настолько безмятежным, когда ты заносила топор над головой. Мне до сих пор страшно. Это нормально?

— Кукольное выражение лица. Так нас определяли в толпе те, кто устраивал охоту за психами. Иногда мы забывались и переставали играть на публику.

«Дизайнерские дети» были прекрасны. В двадцать втором веке в моду вернулась античная красота. Из нас лепили греческих богов. Красивых, но бездушных. Мы не умели любить, только лгать и удовлетворять свои низменные потребности. «Дизайнерские дети» часто страдали от сексуальной распущенности и зацикленности. У меня тоже было ОКР. Я обожала законы, а еще любила ходить часами по пустому дому, наслаждаясь одиночеством.

— Ты хочешь меня убить?

— В данный момент нет. Пока мне удобно, ты в безопасности.

В прошлой жизни для удовлетворения своей сексуальной потребности я нашла тихого психа, который работал в больнице патологоанатомом. Это были многолетние отношения, но и они закончились. Сектанты по кукольному выражению лица вычислили моего партнера, а затем убили прямо на рабочем месте. Когда преступников поймали, мне не разрешили участвовать в процессе в качестве судьи, поэтому я проходила в уголовном деле как свидетель. Якобы личная привязанность могла повлиять на мое решение. Нет, не могла. Привязанности не было.

Тайное правительство не оставляло идею об удобных гражданах и суперсолдатах. Над населением продолжали проводить эксперименты, издеваясь над природой человека. Женщины в некоторых странах вообще лишились права рожать на законодательном уровне. Эта функция была передана искусственной матке. Грубо говоря, десятилитровая стеклянная банка с пластиковыми трубочками становилась первым домом для ребенка. Так было легче проводить наблюдение за развитием эмбриона. Родителям через девять месяцев выдавали отредактированного малыша без единой болячки и патологии, а дальше как карта ляжет. Может, пронесет, а может, нет. Психика у всех была разная.

Глава 4

Год спустя

Мое появление на землях двуликих вызвало неоднозначную реакцию. Оказывается, триста лет тому назад был