Как покоряют принцесс - Лианна Бэнкс

Дженна с отвращением взглянула на отросшие под гипсом волоски на ноге и спросила у Мэри:

— Вы можете достать мне бритву?

— Могу, но…

В это время раздался звонок внутренней связи, и Стен нажал на кнопку.

— Мне нужна Мэри, чтобы сделать рентген ребенку, — раздался мужской голос.

— Она сейчас очень занята, Эбернати, — ответил Стен.

— Мне нужно идти, — заявила Мэри. В трубке был слышен плач ребенка.

— Ладно. Иди, но возвращайся как можно скорее. Поможешь наложить гипс. У нас сегодня не хватает персонала. Одна из сестер беременна, и ее по утрам тошнит, — пояснил Стен своей пациентке.

Дженна рассеянно кивнула и, набравшись духу, спросила:

— Могу я получить бритву?

— Неужели тебя смущает такая ерунда, как эти волоски?

Но Дженна не считала это ерундой, волоски смущали ее, и даже очень.

— Мне действительно нужна бритва, — Дженна изо всех сил старалась сохранить хладнокровие.

— Как правило, мы не бреем ноги в больнице, — заметил он, готовя все для наложения гипса. — Я советую женщинам представить себе, что они прибыли к нам на три месяца из каких-нибудь экзотических стран.

С каким удовольствием она перепилила бы этого Стена пилой для гипса! Но она взяла себя в руки и, молча сосчитав до десяти, спокойно попросила:

— А нельзя ли на этот раз сделать исключение?

— Это тебе и вправду мешает?

— Мне что, умолять тебя? Но учти, трудновато будет встать на колени.

Стен встретился с ней взглядом и постучал карандашом по столу. При том, что на нем был белый халат и галстук, что он с легкостью употреблял сугубо медицинские термины и вел себя с профессиональной уверенностью, он не был похож на врача. Волосы слегка взлохмачены, плечи — как у атлета, черты лица — мужественные. Уж слишком он мужчина. Слишком сексуален.

Боже, откуда только выскочило это слово? Она чуть не произнесла его вслух!

— Глупость какая-то, — удивленно пожал плечами Стен. — Ладно. У меня есть немного свободного времени.

Он порылся в каком-то ящике и достал одноразовую бритву. Намылив ей ногу, Стен приготовился брить.

Дженна сначала оцепенела, а потом отстранила его руку.

— Я сама.

— Ха. Интересно. Ты начнешь брить, порежешься, занесешь инфекцию, а потом предъявишь мне иск.

— Не выдумывай. Я не подам на тебя в суд.

— Выбирай: или брею я, или мы вообще не будем брить.

Если бы отросшая щетина не была столь невыносима, она отказалась бы от процедуры. Надо преодолеть этот приступ малодушия! В конце концов, для Стена ее нога наверняка то же самое, что для механика какая-нибудь деталь машины. Так что вряд ли она вызовет у него чувственные эмоции. И она сдалась.

— Ладно. Брей.

Стен кивнул, но ей показалось, что он подавил улыбку.

— В чем дело?

— Вот бы удивились ребята с Черри-Лейн, если бы увидели, что я брею ногу Дженны Джин Андерсон.

— Ты имеешь в виду «Клуб скверных мальчишек», этих малолетних правонарушителей, терроризировавших всю округу?

— Мы так загордились, когда мать Эмили, возмутившись какой-то нашей выходкой, так нас назвала, — хохотнул Стен. Он осторожно провел бритвой снизу вверх. — Мы тогда поклялись, что сделаем себе татуировку из этих слов.

— Неужели и ты сделал? — не поверила Дженна.

— Хочешь, покажу? — В глазах Стена блеснул коварный огонек. Выражение его лица привело ее в неожиданный трепет.

— Все равно не верю.

— К сожалению, нам удалось достать только так называемые несмываемые маркеры, но они оказались очень даже смываемыми.

Стен еще раз провел по ноге бритвой. Он так близко наклонился к Дженне, что она почувствовала запах его лосьона и могла бы пересчитать его ресницы. Затаив дыхание, она прислушивалась к странным ощущениям, которые вызывали у нее равномерные чувственные движения бритвы в его руках.

— Эти ребята были мне почти как братья, — пробормотал Стен, и в его голосе ей послышалась еле уловимая тоска.

— А почему ты не разыщешь кого-нибудь из них?

— Не знаю, — пожал он плечами. — Часто люди оказываются не такими, как прежде. Не то что ты. Все всегда были уверены в том, что Дженна Джин станет большим человеком.

— Спасибо, но мне до этого еще далеко, — ответила Дженна. Сердце ее сжалось от этого комплимента, прозвучавшего очень искренно.

— По-моему, ты уже многого добилась, — сказал он, окинув ее взглядом.

Она постаралась не покраснеть, но ее обдало жаром. Она явно не в лучшей форме, однако Стен дал ей почувствовать себя привлекательной, даже сексуальной. Интересно, может ли сломанная нога повлиять на рассудок, подумала она.

— Ты замечательно управляешься с бритьем. Стен закончил работу и принялся мыть ногу.

— Я люблю свою работу, — подмигнул он ей.

— А что тебе в ней нравится?

— Комплекс Шалтая-Болтая. Мне нравится собирать людей по кусочкам.

— После того как они рассыпались на кусочки, — поняла она, чувствуя, что начинает уважать его. — И сколько тебе приходится брить ног? — полюбопытствовала она.

— Перед операцией?

Она кивнула головой.

— А, ты имеешь в виду женщин, которые не выносят небритых ног? Ни одной. Тебя — в порядке исключения.

— Это потому, что я юрист, или потому, что когда-то побила тебя в игре один на один?

— Ни то и ни другое. Просто мне всегда нравились твои ноги.

Следующие две недели Дженне пришлось прибегать к помощи братьев и Мэдди. Ей уже опротивел гипс и надоели боль и общая слабость.

Доктор Стен Майклз не переставал ее удивлять. При каждой встрече он проявлял профессионализм и явную симпатию. Она была крайне раздражена своим вынужденным бездельем, а его манера обращаться с больными действовала на нее успокаивающе.

Дженна не знала, чем занять свободное время и как дать выход бурлившей в ней энергии. Она лишилась ежедневных утренних пробежек и плотного делового расписания, при котором у нее иногда не было времени даже вздохнуть.

А теперь свободного времени было хоть отбавляй.

И Дженна стала задумываться.

Например, о том, что у нее маловато друзей, что, с одной стороны, она нервничает, потому что не может вернуться к работе, а с другой — вдруг поняла, что ей хочется чего-то еще помимо работы. Может, она читает слишком много женских журналов, но чем-то же ей надо отвлекаться! Однако впервые за долгие годы Дженна задумалась над тем, от чего она отказалась ради карьеры.