Моя неземная - Лидия Сильвер

— И это тоже, — вторю ей в тон. — Я жрать хочу. Ты что предпочитаешь: картошку фри или бургеры?

— Крылышки, — уже веселее.

— Тогда поехали, — распахиваю перед ней переднюю дверь моего «Каприза». — Что ты теряешь?

5. Феечка

Большую часть моей жизни Архип был рядом. Помогал с уроками после школы, в основном Климу, конечно, но и мне перепадала немалая часть внимания. По вечерам во дворе мы втроем сидели на поваленном дереве (импровизированной лавочке) и пели песни под гитару. Когда мне было 15, Архипа призвали в армию. Я нарядилась специально для него.

В черном облегающем платье с моими уже успевшими округлиться достоинствами, я выглядела по-взрослому красивой. Купила новые духи, как у мамы, чтобы он понял, что я не ребенок, я почти женщина и на меня стоит обратить свое внимание. Я готова была ждать его весь этот год, если бы знала, что он приедет ко мне, он думает обо мне и скучает.

Я высматривала его в марширующем строю, а Клим ловил мою руку, отпускал шуточки на ухо, а я смеялась во все горло, чтобы Архип услышал меня. Хоть краем глаза увидел меня такую красивую и взрослую. Я не замечала, как Клим ловит мою руку и держит, не отпуская.

После присяги Клим предложил прогуляться, мы нашли свободную лавочку возле казармы и мило болтали. В один миг Клим прижался к моим губам и запустил свой язык мне в рот. От шока я даже не подумала вырваться и уйти. Меня одолело любопытство. Это не было противно. Скорее волнующе. Это был мой первый поцелуй. Жаль, что не с тем, о ком я мечтала по ночам. Это был не Архип.

После того, как Клим от меня отстранился, я опомнившись и дала ему пощечину. Помню его налившиеся красным глаза, которые горели в бешенстве. «Что я сделал не так?» — возмутился он. «Ничего, — хотелось ответить мне. — Просто ты не твой брат». Но я промолчала и ушла искать родителей.

После этого случая Клим настойчиво проявлял ко мне внимание, писал шутливые смс, звонил перед сном. Я сама не заметила, как нас все стали считать парой, а наши мамы планировать свадьбу.

После армии Архип решил остаться служить по контракту, дома появлялся редко — раз в год. Видела я его только мельком и всегда рядом с Климом. Я уже почти смирилась с тем, что не интересна Архипу, не искала его взглядом, старалась не думать о нем по ночам.

В дневное время мне некогда было распускать нюни, учеба захватила меня целиком. Я еще не определилась кем стану работать после выпуска, хотя на втором курсе уже стоило подыскать фирму для стажировки. Но я пребывала в счастливом детстве, когда не нужно было ничего выбирать — все за меня решала мама. Куда поступать, на какой факультет. Мне было все равно.

С Климом мы проводили достаточно много времени наедине. Я даже опомнится не успела, как нас стали называть парой. «Жених и невеста», — кричали соседские дети во дворе, когда Клим, держал мою руку, провожая домой.

По вечерам мы готовились к сессии в моей квартире, а после целовались на диване под какой-нибудь фильм. Он часто оставался у меня ночевать.

Постепенно вещи Клима переехали в мой шкаф, полки в кухне пополнились набором баночек из магазина спортивного питания, в холодильнике поселились сельдерей и йогурты, а мама Клима тетя Света стала частым гостем в моем доме.

Меня не смущало такое соседство, ведь в детстве я много времени проводила в доме Клима, а он с Архипом у меня. Наши мамы подружились, ходили в кино, по магазинам, на родительские собрания. Обе наши семьи будто слились в одну дружную, все праздники мы отмечали вместе.

В начале последнего учебного года, когда тетя Света завтракала с нами перед парами, прозвучал как бы невзначай брошенный вопрос: «А когда вы планируете свадьбу, голубки?»

«После сдачи диплома, мам», — ответил за меня Клим, а я от шока не могла пошевелиться. Так и застыла возле столешницы с кружкой в руках.

Вот тогда я и задумалась о своей дальнейшей судьбе. На парах, не слушая преподавателя, выводила какие-то рисунки в конспекте, представляла платье, торжество, дальнейшую жизнь в новом статусе.

Моя мама активно включилась в процесс подготовки к свадьбе. Примерки платья стали для меня невыносимы. Какое-то неведомое чувство распирало меня изнутри, заполняло все мои мысли, хотелось кричать во весь голос. Что это? Протест? Возмущение? Раздражение?

Приезд Архипа стал для меня настоящим испытанием. Когда он рядом, я словно натянутая струна, говорю немыслимые вещи. В целом реагирую на него неправильно. Так не должно быть.

Но его ласковое: «Что ты теряешь?» рушит все мои барьеры и протесты. А действительно, что?

Мы заехали в ближайший магазин фаст-фуда, накупили гору вредной для фигуры и сосудистой системы еды, и под громкую музыку выехали из города.

Архип уверенно ведет машину по ухабистой дороге к реке. В детстве мы часто купались на одном пляже, но машина не поворачивает к пляжу, а направляется дальше.

— Ты пропустил поворот, — подсказываю Архипу.

— Мы не едем на пляж.

— А куда?

— В одно красивое место. Тебе понравится, — как-то мечтательно усмехается он.

Через десять минут машина останавливается возле скал, которые возвышаются над небольшим озером. Захватив пакеты с едой, выходим из машины. У меня захватывает дух от восхищения.

Берег озера окутан высокими деревьями, напротив нас вглубь воды уходит пантон.

Здесь так тихо и спокойно. Уютно.

— А почему тут нет людей?

— Уже вечер. Все отдыхающие уезжают после полудня, — Архип вынимает из багажника старое одеяло и, пройдя несколько метров, расстилает его под плакучей ивой. Присев на импровизированном месте отдыха, я оказываюсь будто в домике. Позади мощный широкий столб дерева скрывает нас от внешнего мира, а впереди только спокойная гладь озера.

— Перед армией я часто ездил сюда, чтобы побыть одному.

— А почему меня сюда привез?

— Хочу, чтоб ты увидела это место.

— Зачем?

Архип молчит, прячет серьезный взгляд, выставляет из пакетов коробки с едой.

— Почему именно Анапа?

— Мама рассказала? — хмыкаю в коробку с крылышками и достаю одно.

— Ты не ответила на вопрос.

— Ты тоже, — вздыхаю и вгрызаюсь в крылышко. Тщательно пережевывая мясо и заедая картофелем фри, обдумываю ответ. В «домике» повисла тишина.

— Она переживает за тебя, — рассеивает неловкое молчание Архип.

— Боится, что побегу к отцу?

— И это тоже, — вздыхает Архип.

— Давай поедим, а