Эхо неугасшей любви - Мишель Смарт

Когда они венчались, Керен нисколько не сомневалась в том, что они вместе навсегда. Когда она собралась уходить, ненавидела его с той же силой, с какой когда-то любила. И он тоже ее ненавидел.

«Ну и уходи, эгоистка несчастная!»

Этот прощальный выстрел прозвучал после того, как он зашвырнул ее чемоданы в багажник вызванного ею такси. Его голос по-прежнему звучал у нее в ушах. Он преследовал ее, потому что она не ожидала такой вспышки ярости из-за ее ухода. Она заранее предупредила его, что уходит; записка несколько месяцев висела на стене, а Яннис свободно читал на четырех языках.

Он тогда даже ударил в стену кулаком, да с такой силой, что, когда схватил ее чемоданы, костяшки кровоточили.

Керен считала: он пришел в ярость оттого, что она первая его бросила.

Потому что Яннис и сам собирался с ней развестись.

Подозревая, что муж сблизился со своей личной помощницей, красоткой Марлой, Керен влезла в его ноутбук — это было просто, ведь в качестве всех паролей он использовал ее второе имя, Джейн, и ее дату рождения. Она просмотрела его историю поиска. Яннис последнее время заходил на сайты юристов по бракоразводным делам.

Через три дня он взял с собой Марлу на официальный прием в королевском дворце.

Его поступок стал последней соломинкой, переломившей хребет их браку.

Местные журналисты сфотографировали Янниса и Марлу на приеме. Керен верила его словам — тогда еще по-прежнему верила. Яннис отрицал, что между ним и Марлой что-то было. И все же Керен не собиралась прощать ему тогдашнего унижения.

Подумать только, он перевернул все с ног на голову и пытался ее же сделать виноватой в том, что она не пошла с ним.

Возможно, между Яннисом и Марлой тогда ничего не было, но он очень хотел, чтобы было. Он давно перестал желать Керен.

За полгода, прошедшие после того, как София родилась мертвой, он ни разу не приблизился к Керен. И хотя он больше не желал ее как женщину, постоянно требовал от нее отчета, где она была. Он пренебрежительно отзывался о ее работе. Пренебрежительно относился ко всему, в чем сам не принимал участия.

Керен освободила их обоих. Она бежала из золотой клетки, в которой ей стало душно, и освободила мужа от обета верности. После ее ухода он мог сколько угодно гоняться за Марлой и всеми, кто вызовет его интерес.

Сколько женщин у него было с тех пор, как она ушла? Керен понятия не имела. Она никогда не проверяла. Она не станет одной из тех, кто следит за мужьями и преследует их в Сети. Она выходила онлайн дважды в неделю, чтобы обновить блог и ответить на вопросы подписчиков. Среди них находились интересные люди. Несколько подписчиков неизменно откликались на все опубликованные ею посты и задавали продуманные вопросы о жизни на море и о местах, в которых она побывала.

Кроме того, выходя онлайн, Керен читала письма от родителей и сестры. Вот и весь спектр ее присутствия в Интернете.

Она старалась расцветить письма родственникам и всегда прикладывала фотографии достопримечательностей и мест, которые посетила. Она всегда надеялась, что какое-нибудь место пробудит в них искру любопытства. В ответных письмах родители и сестра подробно писали о своей жизни, которая почти не менялась с тех пор, как Керен покинула Англию и отправилась исследовать мир. Это произошло через четыре месяца после того, как ей исполнилось восемнадцать. С тех пор прошло восемь лет. Сестру трижды повысили по службе, она вышла замуж. Они с мужем купили дом в том же городке, где жили родители.

Родственники напоминали Керен зебровых амадин, которых они разводили всю жизнь, сколько она себя помнила. Они довольствовались своим крошечным мирком и боялись всего, что находилось за его пределами. В детстве Керен жалела крошечных птичек; она считала, что они ненавидят свою, пусть и большую, клетку. Однажды, когда ей было восемь или девять лет, она открыла клетку и окно гостиной, когда никто не видел, и призывала птичек улететь. Одна села на подоконник, но дальше никто так и не улетел.

Керен всегда чувствовала себя подкидышем, кукушонком в гнезде Барриджей. Все ее близкие были довольны и счастливы в своем заточении, она же всматривалась сквозь прутья клетки и мечтала исследовать мир. В родительском доме на нее накатывала тоска.

К концу семейной жизни с Яннисом ей казалось, будто она попала в плен. Оба они угодили в ловушку.

На ее яхте имелось только одно маленькое зеркало над раковиной в крошечной ванной без окон. Только в него она могла кое-как посмотреться и понять, как выглядит. Керен редко смотрелась в зеркало, но в то утро, приняв душ и надев джинсовые шорты и ярко-красный шифоновый топ, она вдруг поняла, что с интересом рассматривает свое лицо. Яннис раньше называл ее красавицей, но Керен всегда казалось, что у нее слишком тяжелая нижняя челюсть, а нос маловат. Пожалуй, ее можно назвать хорошенькой, но не более того. Правда, ей нравились собственные глаза, темно-карие, почти одного цвета с волосами, которые она любила собирать в свободный пучок на затылке. Губы самые заурядные — не широкие, не узкие, не полные, не тонкие.

У Янниса роскошные губы, полные, чувственные, яркие от природы. В нем все красиво: голубые глаза, высокие скулы, лихо изогнутые черные брови. Густые темно-каштановые волосы, челка, которую он утром причесывал и которая неизменно падала ему на лоб к обеду или вставала дыбом, потому что он вечно поправлял ее пальцами. Крепкая шея. Благодаря высокому росту он одновременно выглядел стройным и сильным. Яннис был редкостью, мужчиной, чья красота подчеркивала, а не умаляла его мужественность. Именно его красота зачаровала ее.

Но чары всегда рассеиваются.

Пора в последний раз взглянуть ему в лицо.

Керен сделала несколько вдохов-выдохов и вышла на причал.

Яннис уже был на террасе, защищенной от восходящего солнца большой перголой, увитой и покрытой яркими цветами. Керен с наслаждением вдохнула их нежный аромат. Он ей нравился.

Яннис, одетый в мешковатые шорты песочного цвета и черную рубашку поло, встал, заметив ее приближение.

Сердце бешено забилось у нее в груди.

Он жестом пригласил ее садиться.

Она постаралась сесть как можно дальше от него. Когда она была влюблена, всегда садилась как можно ближе к нему. С каждой новой трещиной, какую давал их брак, она отодвигалась все дальше