Прикосновения - Катерина Снежная

— Если ничего, такого, то зачем тогда им так много? — Юлия не верила, что все невинно. — Я знаю, что те, кто побывал в «шишке», вылетают из универа.

— Ага, на метле.

— И ты, и ты — Юлия пригрозила кулаком. — Туда ни ногой! Ни чем!

— Ваши ректоры запрещают, чтобы не терять ценные кадры. А что делать тем, кто не такой умный? В жизни не устроишься, — Соня показала язык сестре.

Я пилила ногти и помалкивала.

— Сонька, убью, если узнаю. В прошлом месяце, Ирка из параллели оказалась в больнице. До сих пор там!

— Ну, так может с чем перебрала, а? Экстази, грибочки. Знаешь ли, мы не такие!

— Ты теперь студент, без глупостей.

Юлия встала, прошла на кухню, недовольно загремела посудой. Соня заговорщицки улыбнулась мне.

— Она переживает из-за отъезда. Знаешь, слухи разные, болтают. Говорят, они высасывают из таухуа силу, — Соня понизила голос, и мрачно зашипела. — Типа вампиров, только без кровищи. И поэтому, когда они так делают, те становятся сами, как вампирши. Хотят еще и еще. И еще.

— Ага, денег и бриллиантов, — послышался голос Юлии.

Соня растопырила пальцы, изображая кровопийцу. Выпятила нижний подбородок и обнажила ряд верхних зубов.

— У-а-а-ааха-ха-ха-а.

Первые пять лет своей жизни, я провела в доме арктика, и никаким вампиром, не стала. Но девчонки не поймут и вряд ли поверят. Зато отец Кирилл рассмеялся бы и сказал басом: «Это мы отмолили тебя у боженьки, Макс. И за это Макс, у тебя стручок и не вырос». Так он объяснял мне в семь лет, где мой перец между ног и почему он, поганец, не растет.

— Но ведь, бывают же они не только в клубах? — интересовалась я, не представляя, какой будет реакция у девчонок, если они узнают, как мне нужно встретиться, хотя бы с одним из них, но в клуб я идти откровенно боюсь.

— Они везде, вообще-то. Их легко отличить, такие, — Соня пожала плечами. — Красивые, как греческие скульптуры или боги. Только живые. Эх, мне бы одного такого.

Юлия высунулась из кухни, погрозила в этот раз большой сковородой для жарки.

— Тьфу, дура! Все, иди чистить картошку, — приказала она Соне, а затем строго посмотрела в мою сторону. — Давай доставай скатерть и тарелки из шкафа. Готовиться надо. Нашли о ком думать.

— У-а-а-ааха-ха-ха-а, — заголосили мы разом.

Звонок раздался в четыре утра. Я продолжая спать, с трудом включила сотовый. Мы легли два часа назад. Пока посидели, потом провожали Юлию. Слез пролили, на тазик наберется.

— Алло?

— Ээге-ге-й!

Я знаю голоса людей во всех оттенках и интонациях. Тянущийся ослабленный тон означает, еще полчаса, и Соня упадет в пьяную отключку. Меня выдернуло из сонливости и яркая тревога затопила сознание.

Куда она упадет?

Куда!?

— Ээге-ге-й!

Одевалась я стремительно. Руки схватились за первую, попавшую одежду. Я поспешно натянула джинсы, майку, свитер, еще быстрее собрала в узел волосы.

— Отвечай!

Взяла ключи от машины.

— Сейчас же!

Мне совсем не нравятся звуки и шум, доносившийся из сотового. Похоже на клуб? Танцевальный ночной клуб.

— Соня…?

— Ха-ха-ха. Шиии-ш-ке. Тут таак горячооо! Такие во-о-от они.

Они-то такие. А она пьяная и никакая. Душа полнилась недобрым предчувствием. Я выбежала в дырявых кроссовках, в которых выношу мусор, до лифта в подъезд.

— Иди к входу! К выходу. Слышала?

— Хо-лаа-дно.

Она сбросила звонок.

А я ударила со злостью по старой кнопке лифта.

Она в «Горящей шишке»! Шишке!

Юлия наказывала, просила и ее и меня, туда не ногой. Все знают, это самое опасное и страшное место в городе.

С арктиками не связываются. Если девчонка попала в больницу после клуба, при выписке (если она вообще будет) укажут диагноз о токсическом отравлении. Не существует запрета на шатание студентов по танцевальным клубам, но не все танцы заканчиваются у врача. В тот час, как сообщение придет по линии скорой помощи в милицию, ее исключат из университета. Заявят, господа, плохо следите за моральным обликом учащихся. Университет умоет руки и открестится от уже бывшей студентки. Никому такие не нужны. Никто не посмеет заявить в полицию. О чем я говорю!? Мне достаточно вспомнить про свою мать.

Я чертыхнулась. Соня могла выбрать любой другой клуб. Любой. Но видимо ей хотелось этот.

Район спал. Мороз держался на улице не сильный. Спокойно и мирно падал снег. Я села в машину и прогрела двигатель, завела мотор. Взвизгнули тормозные колодки.

О, чем она думала, выбирая этот клуб? А главное чем?

Клуб переливался огнями. В затемненных окнах виден приглушенный свет. Несколько танцевальных залов, вип-зоны, приват-зоны, два ресторана, и даже спа-центр на углу, и бог знает, что еще скрывается внутри.

У входа стоят амбалы, прикидываются швейцарами. Два вылитых крокодила в костюмах снежинок. И, несмотря на то, что пять утра, у дверей ждут девушки. И что их так манит сюда? Мишурный блеск невольной жизни? Шанс…

Я набрала номер Сони. Робот ответил: «Абонент не доступен».

Ругнулась.

Как быть? Попробовать вызвать милицию? Не приедут. Я недобро разглядывала людей у входа. Все девчонки казались весьма юными. По расфокусированным взглядам, по глупым улыбкам и нескрываемому призрению очевидно, большинство из них выпившие.

Я вышла из машины, грохнув дверью.

— Чего нужно? — охранник, недовольно засопел, видя, как я смотрю ему прямо в лицо.

— Сестру забрать. Пропустите.

Он тут же припечатал меня тяжёлым взором, от которого внешне веял холод, а внутри стыл лед, говорящий, что ему уже «вот где» все малолетки вместе взятые. С секунду, разглядывал мой красный свитер с белым ромбом, джинсы, рваные кроссовки. Ядовито хмыкнул, повелительно махнул головой:

— Сбрось верх и волосы распусти.

— А ничего, что зима? Снег идет!

Я не чувствовала от взволнованности холода, но на улице не жарко. Крутанул мордой, коли нет — гуляй. Натуральный урод.

Не стану я догола раздеваться, но нужно, чтобы пропустили. И не возразишь этой сволочи, либо играй по его правилам, либо катись отсюда. А катиться нельзя. Злясь, понимая, что деться некуда, я сняла свитер и распустила волосы.

Под свитером на мне надета майка черного цвета. Грудь под тканью обозначилась замершими сосками, кожа тут же покрылась от мороза мурашками. На что второй охранник растянулся в ухмылке и причмокнул губами:

— Смотри-ка торчит. Красава. Ладно, иди.

Ждущие ревниво зафыркали. Я рванулась к дверям, в желтое тепло тамбура, веря, что там Соня. Мне всего-то забрать ее домой. Я поспать даже успею, будильник на семь утра, мой самолет улетает только после обеда.

Внутри пустого