Темный час - Дилейни Фостер

Теперь женщина, не намного старше меня, носила корону моей матери, спала в ее постели и называла себя королевой.

Тихий скрип двери моей спальни отвлек меня от воспоминаний.

Я обернулась и увидела, что в дверях стоит моя мачеха, Сэди. Ее светлые волосы были заплетены в косу. Она была идеально одета, в то время как я была в штанах для йоги и розовой футболке. Ее макияж был безупречен, а нежно-желтое платье делало ее голубые глаза еще ярче. Я не ненавидела ее. Не совсем. Как человек, Сэди была доброй, нежной и такой же уравновешенной, как моя мать. Мы бы стали отличными подругами, тем более что она была ближе к моему возрасту, чем к моему отцу. Но как мачеха… это было просто странно.

И еще более странно, что она была в моей комнате.

Она осторожно приоткрыла дверь.

— Можно войти?

— Что-то случилось?

Сэди никогда не приходила в мою комнату. В основном она оставалась в саду, библиотеке или держалась особняком.

Она тихо вошла внутрь. Ее румяные щеки покраснели больше, чем обычно: — Ты едешь в Нью-Йорк.

— В Америку? — Замешательство отразилось на моем лице, и я нахмурила брови. — Когда? Зачем? Мой отец знает об этом? — Во дворце никто ничего не делал без разрешения отца.

Грей Ван Дорен переступил порог моей спальни. От его грозного присутствия веяло превосходством. С пронзительными голубыми глазами, полными губами и резкой линией челюсти он был столь же великолепен, сколь и страшен. В моей голове проносились одна мысль за другой, нагромождаясь друг на друга и заставляя сердце биться быстро и тяжело. Обычно Грей приходил во дворец только для того, чтобы обсудить дела с моим отцом. Отца здесь не было, и Грей стоял в дверях моей комнаты.

Почему?

Его голос был низким и ровным. Даже успокаивающим. Но по причинам, которые мне еще предстояло выяснить, его слова вызвали ледяную дрожь у меня по позвоночнику: — Твой отец — причина, по которой ты уезжаешь.

ГЛАВА 2

Отец всегда говорил, что для нас с братом, как будущих короля и королевы, важно путешествовать за пределами нашей страны и узнавать что-то новое. Через девять месяцев я выйду замуж за принца Александра, следующего в очереди на пост короля Норвегии, о чем наши отцы договорилось сразу после моего восемнадцатилетия. Общение с людьми было важной частью этой роли: я должна была познакомиться с внешним миром, прежде чем править своим собственным. На это возлагались определенные надежды. Я знала, что это произойдет. Я просто не знала, когда.

Твой отец — причина, по которой ты уезжаешь.

Если бы это сказал кто-то другой, а не этот человек, я бы решила, что он просто хотел сказать, что поездка — это подарок. Из уст Грея Ван Дорена это звучало таинственно.

— Я видела его два дня назад, и он ничего не упомянул об этом. — Я обошла кровать. Тревожная энергия, бурлившая во мне, не давала мне покоя.

— Просто появилась возможность. Уверен, он сожалеет, что не пришел сказать тебе об этом лично, — сказал Грей.

Существовало негласное правило: когда папы не было в городе, его нельзя было беспокоить. Это включает телефонные звонки, электронные письма, текстовые сообщения, почтовые голуби — никаких помех. Я уже привыкла к этому. Для человека, который правил королевством, он проводил здесь не так уж много времени. Когда его не было, Лиам действовал вместо него, что не очень-то способствовало прочности Айелсвика. В представлении Лиама верность заключалась в том, что он дважды спал с одной и той же девушкой.

Забавно, что недоступный человек смог поговорить с Греем, но не смог поговорить со мной.

Если моего отца все еще не было в городе, это означало… — Лиам не поедет.

Каждая девочка в Айелсвике говорила о поездке в Америку. Было что-то захватывающе в этом опыте, которого я ждала с подросткового возраста. Мне хотелось есть жирную пищу и кататься на американских горках. Я мечтала об автострадах и небоскребах. Но что-то было не так, и я не хотела ехать без Лиама.

Словно прочитав мои мысли, Грей сказал: — Ты не будешь одна. Твой отец уже там.

Облегчение наполнило мои легкие, и сердце снова забилось. Это был не Лиам, но это было лучше, чем остаться одной.

— Я подумала, что тебе пригодится это, — сказала Сэди, протягивая мне дневник в кожаном переплете. — Ты можешь запечатлеть пережитое на этих страницах. Записывай все свои мысли.

Я схватила дневник и бросила его на кровать. Он с тихим стуком приземлился на мое одеяло. — Спасибо.

Когда она успела купить мне его? Как давно она знает?

Грей посмотрел на дневник, затем снова на меня. Его стальной голубой взгляд был как всегда непроницаем: — Собирай свои вещи. Мы уезжаем через час.

Через час? Кто планирует поездку на другой континент, собирает чемодан и уезжает через час?

Очевидно, мой отец и Грей Ван Дорен. Вот кто.

Лиам стоял в дверях, пока я складывала последний сарафан и укладывала его в чемодан. Без моего брата все будет иначе, но я рада, что папа будет рядом.

Он улыбнулся, отчего вокруг его карих глаз появились морщинки, а уголки приподнялись. Его темные волосы падали на лоб. У него всегда был такой вид, будто он только что проснулся, но он делал это так, будто ему потребовались часы, чтобы так выглядеть.

— Не могу поверить, что ты поедешь в Америку раньше меня.

— Ну, я любимица. — Я ухмыльнулась.

— Да? Ну, если папа вернется домой раньше тебя, я буду рядом с тобой.

— Обещаешь?

— У Ким Кардашьян убийственные формы?

Я сморщила нос. Поп-культура была не моей стихией. Возможно, именно поэтому поездка в Америку была хорошей идеей.

— Э… да?

Лиам рассмеялся, затем оттолкнулся от дверного косяка.

— Да. — Он снова улыбнулся, уже мягче, не так оживленно. — Я обещаю. — Он обнял меня и поцеловал в макушку. — А теперь убирайся отсюда, пока я не заставил Грея разрешить мне поменяться с тобой местами.

Сомневаюсь, что кто-то заставлял Грея что-то делать, но я оценила его попытку успокоить мои нервы — всегда старший брат.

Я застегнула чемодан и затем спустилась вниз, чтобы встретится с Греем. Он стоял снаружи, у подножия Дворцовой лестницы. Мужчина в черном костюме открыл заднюю дверь серебристого автомобиля. Я