Дарио - Оливия Торн

— НЕТ! — закричала я.

Главный мафиози наклонил голову в сторону, и Адриано ослабил хватку.

— Дон Розолини… — шептал отец, — Алессандра — хорошая девушка… она ходит на мессу каждое воскресенье… она девственница, господин…

Мое лицо покраснело.

Я была девственницей, это было правдой — из-за моих религиозных убеждений.

… но отчасти и из-за отсутствия возможностей в маленькой деревушке, где я жила.

Слышать, как отец произнес это вслух, было ужасно.

Красавец-мафиози вперил в меня такой взгляд, словно собирался сорвать с меня платье.

— Интересная информация, конечно, но какое отношение она имеет ко мне?

— Сэр, ваша репутация опережает вас, — прошептал мой отец. — Вы мирской человек… и берете, что хотите. Моя дочь невинна…

Мафиози говорил с моим отцом, а сам медленно шел ко мне.

— Вы хотите сказать, что я могу воспользоваться вашей дочерью?

Я почувствовала страх при этих словах — но еще жарче пылало мое лицо.

Ужас от того, что этот незнакомец и мой отец обсуждали меня таким образом, был слишком силен.

И все же, посмотрев в завораживающие глаза незнакомца, я почувствовала, как между ног у меня разгорелся жар иного рода.

— Я… — сказал отец и остановился. Он явно боялся обидеть Il Mostro.

— Я даю вам слово, — сказал мафиози, остановившись в нескольких сантиметрах от меня. — Я не буду лишать девственности вашу дочь…

Улыбка, которой он одарил меня, была одновременно соблазнительной и ужасно жестокой.

— … пока она сама не попросит меня об этом.

Мой отец не знал, что на это ответить. Он ошеломленно молчал.

Я же, напротив, знала.

— Я не шлюха, чтобы быть предметом торга, — прорычала я.

Мафиози молниеносно прижался к моему телу и вцепился в волосы на затылке.

Он откинул мою голову назад так, чтобы я смотрела на него снизу.

Я чувствовала, как он прижимался ко мне — его мускулы под костюмом прижимались к моему мягкому телу.

Я была в ужасе.

И в то же время вожделение охватило меня, как огонь.

Кроме отца, я никогда в жизни не находилась так близко к мужчине.

И уж точно не с самым привлекательным и сильным мужчиной, которого когда-либо видела.

Мое сердце колотилось в груди одновременно от страха и волнения.

Он так крепко прижался ко мне, что явно чувствовал мое сердцебиение.

Затем наклонился, чтобы прошептать что-то мне на ухо.

Я ощутила запах его одеколона — тонкий, дорогой и очень мужественный.

Его губы коснулись моего уха, и мои глаза прикрылись в дымке желания.

— Ты будешь моей шлюхой, — прошептал он. — Но только моей… и ничьей больше.

Затем он отпустил мои волосы и отстранился от меня.

Я была в ярости…

Мне было страшно…

И в то же время во мне бушевало нечто более сильное, чем все, что я когда-нибудь чувствовала раньше.

— Массимо, отведи ее за вещами, пока я поговорю с ее отцом, — сказал незнакомец.

Массимо сделал жест головой, пригласив меня двигаться.

Я посмотрела на отца.

Он взглянул на Дона Розолини… потом снова на меня и кивнул.

Я сердито направилась в свою комнату наверху, а Медведь последовал за мной.

Глава 4

Массимо стоял на страже, пока я вытаскивала из гардероба несколько платьев и пеньюар.

Когда пришло время доставать бюстгальтеры и трусы, я прочистила горло.

— Не могли бы вы?..

— О, — сказал он голосом, еще более низким, чем у его босса. Затем почти в смущении отвел взгляд в сторону.

— Конечно.

Я собрала вещи из комода и завернула их в свои платья.

— Готово.

Он посмотрел на мою связку одежды и нахмурился.

— А чемодана у тебя нет?

— Нет.

Он выглядел озадаченным.

Я пожала плечами.

— Я никогда раньше не уезжала из дома, так что в этом не было необходимости.

Он поднял брови и наклонил голову, как бы говоря, «Логично».

Затем пошел обратно в кафе…

Но я стояла на месте, в тревоге ожидая, что ждет меня внизу.

Массимо понял, что я не последовала за ним, и оглянулся.

Вместо того, чтобы проявить нетерпение, он мягко улыбнулся.

— С тобой ничего не случится. Когда мой брат дает слово, он никогда его не нарушает.

Я в шоке посмотрела на него.

— Он твой брат?!

— И Адриано тоже. Нас шестеро.

Я поняла, что это не должно было меня так удивить. В Cosa Nostra были отцы, сыновья, братья, дяди, двоюродные братья…

Не было никаких причин, чтобы все они не были вовлечены в семейный бизнес.

А семейный бизнес — это преступность… и убийства.

Я покачала головой.

— Я беспокоюсь не столько о себе, а о том, что будет с моим отцом.

— Если он не участвовал в заговоре, за который застрелили stronzo (ит. — мерзавец), то твоему отцу нечего бояться.

Я вспомнила слова убитого: «Передай своему отцу мои комплименты шеф-повару» — и подумала, стоило ли мне беспокоиться.

— Ваш брат — судья, присяжный и палач, верно? — спросила я.

Массимо пожал плечами.

— Наверное, не палач.

От этих слов у меня по сердцу пробежал холодок, но я заставила себя продолжить не с ужасом, а с гневом.

— Я не хочу, чтобы он принимал скоропалительные решения на основании слухов или сплетен.

Массимо улыбнулся мне почти доброй улыбкой.

— Он самый уравновешенный человек из всех, кого я встречал. Как я уже сказал, твоему отцу нечего бояться… если он невиновен.

Я еще секунду смотрела на Массимо, потом взяла себя в руки и пошла мимо него вниз по лестнице.

Когда я вернулась в кафе, мой отец сидел на стуле. Вид у него был испуганный. Неудивительно, ведь Адриано стоял за его спиной, как мрачный жнец.

Дон Розолини посмотрел на сверток с одеждой в моих руках и поднял одну бровь.

— У нее нет сумки?

— Она никуда не уезжала из дома, — пояснил Массимо.

— Это все, что тебе нужно? — спросил меня незнакомец.

— Мне нужно еще кое-что, прежде чем мы уйдем, — сказала я.

— Тогда иди и возьми.

— Это не вещь. Мне нужно обещание, что ты не тронешь моего отца, — выпалила я, сама удивившись своей смелости.

Для Горячей Головы это было слишком.

— Ты не в том положении, чтобы что-то требовать! — огрызнулся Адриано.

Красивый мафиози поднял руку, и Адриано снова замолчал.

Это было удивительно — они могли быть братьями, но это было похоже на то, как хозяин успокаивал свою собаку.

— Я уже сказал ей, что если ее отец не присоединился к заговору против тебя, то он будет в безопасности, — объяснил Массимо.

Мафиози посмотрел на меня.

— Я сделаю еще один шаг тебе