Испытание временем - Валентина Арнаут

Моя мама — сама сдержанность, но не в плане ночных вылазок своей 23-летней дочери.

— С Лизой? — настороженный вопрос выдавал маму с головой. Я уже знала ее следующие слова, но как бы к ним не готовилась, они действовали всегда одинаково. Они злили.

— С Лизой.

Надо было кофе все же выпить, силы мне понадобятся — чтобы улыбаться, чтобы отвечать, чтобы не срываясь, принять все слова и отказаться от предложений. Они скоро будут!

— Анна, лучше избегать любые помещения такого содержания.

Вот! Вот они — осточертевшие до зубного скрежета нотации, упреки. Вместо теплых слов, вопросов о моем самочувствии, о моих экзаменах и курсовой, и делах в целом. Вместо них очередная мораль… Она плавила мои мозги.

Внутренний голос возликовал бы, что не ошибся с интуицией…

— Лиза не та девушка, которая может стать настоящей подругой.

Тут «не та» подруга, которая видела корпус телефона и не заглядывала на экран, но прекрасно все слышала, прыснула в кулак и подала голос.

— Здравствуйте, Софья Илларионовна.

— Здравствуй, Лиза, у тебя сонный голос. С клуба вернулась только утром?

Моя приклеенная улыбка давно растерялась в складках нахмуренного лба. Зря я начала эту чушь с клубом.

Внутренний голос простонал вот уже в который раз всего за минуту разговора. Лиза полностью посторонний человек, у нее своя голова и свои родители в конце концов. Так какого черта? Я хотела было вмешаться, как подруга, не тая радостной улыбки, ответила.

— Все верно, Софья Илларионовна. Пришла только утром, вся изнеженная, довольная и счастливая. В следующий раз не отпущу Анну с ее женихом одну и обязательно присоединюсь к их сердечному союзу.

Вот же, подлая бестия. Во что ты меня загнала, спросила я угрюмо взглядом.

Маленький, но довольно ощутимый (надеюсь) кулачок полетел в развеселую и довольную собой соседку. На мой неласковый взгляд, в который я вложила обещание расплаты, она прошептала “Что?” одними губами, состроив рожицу искреннего непонимания в чем дело.

— Что? Жених? Анна, как это понимать? — мама тут же зашлась в крике — от наглости Лизы, от такого крутого поворота или пошлого подтекста подруги, точно не понять. Она открывала аккуратно накрашенные (с самого утра) губы и ловила воздух выброшенной на берег рыбой. Щеки под тонким слоем пудры пошли красными пятнами.

— Анна, чего ты молчишь? Как ты можешь себя так вести?

— Как я себя веду? — моему невозмутимому голосу позавидовал бы самый бывалый актер — внутри же бешеным стуком колотися гнев.

— Ты ещё и матери дерзишь? — возмущения ее стали не сдержаннее, что меня заставило прибавить в свой взгляд больше упрека и гневно направить его на другой край стола. Лиза же пожимала плечами и игриво прикусывала пальчик, мол, а чего тут такого.

С одной стороны, она сказала, конечно, все в шутку и как нормальный человек, могла обидеться на мать. Но Лиза — подруга настоящая, пропустила обидные слова и ответила правдой, пусть и разукрашенной. И как девушка, тут же немного отомстила. Ради смеха… Ради своего веселья.

Мне было не до смеха, как и разруливания ситуации. А что тут такого на самом деле? Я не могу ходить на свидания что-ли? Не могу выбрать мужчину своему сердцу, строить совместные планы и даже — Бог меня простит — спать с ним?

Я могла, могу и буду, но зачем об этом спорить?

— Мама, зачем ты позвонила? — переходить к основному блюду было опасно, раз закусками я чуть не подавилась.

— Скоро новый год…

Слова подействовали раздражительно.

— И что? — не удержалась я. — Вот уже пятый год как очередной новый год…

— Анна, — мама снова приобрела строгий тон, будто готовилась объяснить ребенку что есть хорошо и что плохо. — Не будь эгоисткой. Пора забыть старые недомолвки и недопонимания, я хочу, чтобы ты сошла, наконец, со своего пьедестала и присутствовала в семейном ужине.

Недопонимания… Я горько усмехнулась про себя. Ее тон имел в виду примитивный спор, будто пять лет назад она навязала мне всего лишь платье, а не будущее живого человека.

— Ты не считаешь это хорошим поводом для примирения?

Мама все еще видела свою правоту, не желая понимать своего ребенка, не веря, что ребенок потерял ту связь и не желает прощать. Но что-то же ее заставило отступиться?

— Мама, — позвала я уверенно. Я хотела, чтобы она услышала меня с первого раза и разговор поскорее закончился. Я не собиралась никуда ехать и жертвовать остатками нервных клеток ради той, которая сожгла уютный сарайчик со всеми принадлежностями и идейными работами, только из-за того, что ее дочь хотела рисовать и не хотела слышать о каких-то серьезных профессиях, связанные с экономикой. Сожгла, а потом выгнала, неблагодарную — пусть посмотрит как живется людям без работы.

Она это назвала недопонимание!!!

В моих глазах защипало. Не из-за обиды, которая ни капли не утихла с годами, не из-за растоптанного детского мироздания — за это моя благодарность растет с каждым годом — а из-за него. Моего личного наркотика, позже ставший хаосом, с чем я завязала вот уже пять лет, но который продолжает меня преследовать — мимолетно, но точной пулей в сердце. Вспомнилось то самое, из-за чего возможность появления каких-либо чувств к мужчинам покрылась толстым слоем льда.

Мама отняла у меня мечты, влечения, юность, любовь…

Осадил ее тогда отец, а после и пожар потушил, но раны в детской душе вылечить не смог и обещания, данные дочерью себе самой, не услышал. И им же я следовала, когда поступила на ненавистную экономику, переехала в другой город, даже если в родном имелась куча университетов с разными факультетами и забросила все связи в черный список. Завела страничку в социальной сети, закидывая туда свои мысли, свои переживания вместе с работами неизвестных художников. Как-то так получилось, что они стали сами меня находить чаще и чаще. Мне понадобился примерно полгода, чтобы страница приносила постоянный, нужный мне доход.

— Мама, моя жизнь выстроилась именно такой, какую ты желала видеть. И я стала такой, какую ты хотела получить — гордой, эгоистичной и холодной. Так к чему сейчас твои претензии?

— Ты мне его не простишь, да?

— Все, мне пора…

Грубо? Обидно? Неуважительно? Все верно. Бумеранг всегда возвращается… Может он вернется потом и ко мне, через годы. Но дети не появляются из воздуха.

— Анна, в кого ты такая? Я думала большой город выбьет из тебя эту спесь…

Подруга все это время сидела тихой мышкой и с каждой