Рыжее наказание в подарок - Саша Кей

Я совершаю еще один рывок в попытке высвободиться из хватки «пациента», прости господи, и, разумеется, все кончается трагично.

Я снова заваливаюсь на Федоровича и попадаю ему локтем под дых.

– Да за что мне это! – ругается он, стряхивая меня. – Дамочка, вы уйметесь или нет? Вас, что, мои конкуренты прислали? Сходил, блядь, в баню…

– Так! Демьян Федорович, спокойно! – кряхчу я. – Я от Антонины Ивановны, но, как я вижу, вам мои услуги не требуются!

– Это смотря какие, – намекают мне.

– Сиделки, – сурово отвечаю я, когда мне наконец удается принять нормальное положение и накрыть товарища курткой.

Только Демьян Федорович тоже передумывает сидеть на полу. Одному, видимо, не так интересно. Он поднимается, вырастая надо мной как утес над деревцем.

– Рыжая, ты меня бесишь. Но если ты расширишь спектр и предоставишь мне услуги лежалки, то я тебя не придушу. Или придушу, но тебе понравится.

– Вы и Антонине Ивановне такое предлагали? – ахаю я.

Каков наглец! Прям разбежалась и разлеглась! Ага!

– Не предлагал, но она и не сомневалась в моих способностях, – отвечает охамевший Демьян Федорович. Нет, офигеть! Как это, кто-то заподозрил, что он не секс-гигант! И все. Забрало падает. Мужики, блин.

– Жаль, что Антонина Ивановна меня не предупредила, какая у вас хрупкая психика! – огрызаюсь я. Терять мне уже нечего. Это явно не мой клиент.

– Жаль, что она меня не предупредила, что заявится такое наказание, я бы замки сменил!

О господитыбожемой!

– Вы не переживайте, я сейчас уеду, – фыркаю я. – Вам нельзя нервничать, а то точно ничего стоять не будет.

– Ах ты зараза!

Я отпрыгиваю от мужчины, который вознамерился меня, видимо, как-то проучить.

Да уж. Ждать вечернего автобуса явно не стоит. Совсем наоборот, стоит поторопиться и свалить отсюда. А то мне еще и моральную травму припишут. Поэтому договариваемся с внутренней жабой и вызываем такси.

Как дуэлянты мы стоим друг напротив друга и сверлим настороженными взглядом. В конце концов, хозяин берлоги не выдерживает, машет на меня рукой и топает обратно в сторону сауны. Воспринимаю это как временную капитуляцию и разрешение не работать лежалкой.

Я вытаскиваю из кармана мобильник. И… Болт на тридцать восемь.

Нет сети.

– Здесь не ловит, – злорадно информируют меня. – Только на втором этаже.

Поднимаю глаза. Демьян стоит в дверях парилки и следит за моими попытками поймать сеть.

– Вы позволите? – великосветски уточняю я.

– Иди, – внезапно великодушно разрешает Демьян Федорович. – Если встать поближе к окну, должно словить.

Подозрительно как-то.

С другой стороны, я ему явно тут не сперлась, а иного способа от меня избавиться вроде как нет.

Я прохожу в дом и поднимаюсь на второй этаж, но, увы, это не помогает.

Полтора столбика уровня приема не внушают оптимизма.

А еще небо за окном затягивается серой пеленой, и ясная морозная синь становится мутной. Прозрачный намек, что начавшийся легкий снегопад из мелких сухих снежинок, скоро уплотнится. Надо уносить ноги.

Но приложение висит, а дозвон в местное пригородное такси не проходит.

Обещала себе не материться, но… Это пиздец.

Я спускаюсь вниз, где Демьян Федорович встречает меня уже почти одетым. Надо же! Движется в сторону цивилизованного человека.

Он все еще босой и без майки, но в джинсах, и мне уже легче на него смотреть. Или не легче. Давно я не видела такого.

В последнее время парни помешались на раскачивании, будто все эстетика здорового тела меряется в килограммах мяса. Бицухи толще моей шеи, задница, которая больше подойдет латиноамериканской певице…

А тут реально Адонис. Аж глазам больно. Вот кому массаж, наверное, делать одно удовольствие – каждая мышца словно прорисована. Статую эпохи возрождения ваять можно. До пояса. Ниже пояса там все значительно крупнее.

Я отвешиваю себе мысленный подзатыльник и отворачиваюсь от Демьяна Федоровича.

А перед глазами все равно стоит образ полуголого мужчины. Плоский рельефный дивот. Джинсы без ремня, съехавшие неприлично низко и демонстрирующие, что кто-то смуглый от природы. И дорожку темных волос, убегающую вниз, не пересекает белая полоса незагорелой кожи.

Красивый наглый засранец.

Почему засранец, сказать не могу. Так-то это я к нему в дом вломилась, помешала культурно отдыхать. Еще легко отделалась. Сама бы я в такой ситуации сначала дралась бы насмерть, а потом интересовалась у трупа, какого черта ему надо.

И уж точно не прижималась бы греховной обнаженкой и не целовалась.

Что-то мне жарко.

Вспоминаю, что еще по дороге сюда умирала от жажды.

– Я могу попросить воды? – вежливо прошу я.

Оценив мое красное от жары лицо, Демьян Федорович достает из холодильника графин и наливает мне воды в стакан. Водичка холодная, то что надо.

Пока пью воду под внимательным взглядом, подбираю слова, чтобы сообщить радостную новость хозяину коттеджа.

– К сожалению, пока вызвать такси мне не удалось, – признаюсь я. – И если так пойдет и дальше, – киваю на начинающуюся пургу за окном, – то и не выйдет. А вечерний автобус нескоро. Мне придется стеснить вас своим присутствием до пяти вечера.

Демьян Федорович, сложа руки на мощной груди, прислоняется спиной к холодильнику и приподнимает брови:

– Ты, что, в пять вечера в темноте по лесу собралась идти на остановку? – похоже, ему с трудом дается эта мысль.

– А какие у меня варианты? – пылю я.

– Я тебе сделал дельное предложение. Секс, еда, мягкая постель. Утром или такси сможешь вызывать, или автобус дождешься.

– Нет уж, спасибо, – кривлюсь я. – В вашем предложении меня не устраивает секс.

– Охуеть, – разводит руками Демьян Федорович. – Лучше замерзнуть, заблудившись в лесу, чем классно потрахаться.

– А с чего это вы уже решили, что прям классно будет? – изумляюсь я самоуверенности мужчины.

Ответ его подкашивает меня еще больше:

– Тебе уже понравилось со мной целоваться. И все остальное тоже зайдет.

– Вы себе льстите, Демьян Федорович, – отрезвляю я его. – Не понравилось.

– Если б не понравилось, ты бы сразу расцарапала мне рожу.

Охренеть логика!

– Какой у вас богатый опыт, – комментирую и получаю тяжелый взгляд. – Так что? Выставите или дадите дождаться автобуса?

Демьян Федорович смотрит на меня, и я вижу, что он принимает какое-то решение. Дорого бы