Просто бывшие - Ника Оболенская

— Да я уже тут, у вас…

— «У вас». Звучит-то как, по-московски! Давай тогда, подруливай к нам в Эйфорию. Черт, чувак, тут такие телки. Сооооок! А дороги, ммм, закачаешься… Отказа не принимаю! Предупрежу на входе, шагай сразу на второй…

— Давай, — отвечаю коротко и отбиваю вызов.

Переключиться на более легкую, я бы сказал, безумную, волну в компании Дена Ткаченко — то, что мне сейчас нужно.

Я давно просто не отрывался, оставив мораль на завтра. Всё это время только работа, работа, работа, и ни черта свободного времени.

Задрало!

Пятничный вечер в самом разгаре — в клубе не протолкнуться. Помимо Дениса в випке дофига незнакомых лиц.

Маргиналы-прихлебатели или такая же «золотая молодежь»? Все на одно лицо. Никого из них не знаю и быстро теряю интерес, отдав предпочтение алкоголю.

Парни трут о ставках в казино, и кто какой приход словил. Девчонки в поисках очередного «питательного» делают рекламу пластическим клиникам. Все в тюнинге, на одно лицо. «Копировать-вставить». Периодически кто-то из компании отлучается и возвращается с «припудренным» носом.

Не то, всё не то. Я не сторонник синтетического кайфа.

Быстрее виски заканчивается мое терпение, и я спускаюсь к бару.

На танцполе жара, басы гремят и резонируют в грудной клетке. И тут краем глаза ловлю образ — светлые волосы, темное платье. И будто обухом по голове. Что здесь забыла моя бывшая жена?

Тонкая фигурка мелькает в толпе, и я как привязанный иду за ней. Наваждение какое-то! Ее здесь не может быть, но, отметая всякую логику, преследую.

А ведь мы оба направляемся к барной стойке, у которой она замирает.

В шаге от конечной цели в лучах стробоскопа успеваю разглядеть чуть больше: волосы темнее, рассыпаны по плечам, платье, слишком короткое, чтобы пустили в таком в приличное общество, и совершенно чужое лицо с открытым, слегка удивленным взглядом. В нем ни грамма льда, лишь интерес.

Ловлю себя на том, что разочарован. А потом берет злость. Неужели я реально рассчитывал найти здесь Ее? Серьезно?

Девица все так же смотрит на меня. Откидывается на спинку стула, отбрасывает волну волос назад, слегка касаясь шеи. Интереса во взгляде становится больше. Зачем-то пытаюсь найти общие с бывшей женой черты. Суррогат, жалкая пародия, но ее неповторимый оригинал выжег кислотой в груди дыру размером с континент.

К черту всё!

— Привет, могу я тебя угостить? — кидаю пробный шар.

Текила, виски, абсент… И голову ведет.

Медленно танцуем в лазерных лучах под кислотный микс — похер на музыку. Она больше не оглушает, будто уже вплавилась в мою кристаллическую решетку.

У моей новой знакомой, имя которой выветрилось из головы, красивые губы, она часто их облизывает. Влажные, пухлые… Я постоянно на них зависаю. Но не целую. Пока…

Мы так близко друг к другу. Тремся телами, разжигаем искры, чтобы потом сгореть дотла.

Она что-то говорит мне на ухо, но я не слышу.

Для меня самый важный орган чувств сейчас — осязание. Чувствовать это податливое тело, касаться.

Ни в чем себе не отказываю. Прижимаю ее к себе еще крепче, втягиваю запах волос, веду рукой по спине, считая позвонки, а потом стискиваю до боли ягодицу. Девица не вырывается, зато так громко стонет, что слух на секунду возвращается.

Клин клином вышибают, так? Что ж… Трек сменяется более спокойной мелодией, и я наклоняюсь к самому ее уху, касаюсь раковины губами.

— К тебе или ко мне?

Глава 3. О вилках, экстрасенсорике и не только

Юля

Бессонную ночь сменяет ранее утро, которое я так мечтала встретить ближе к полудню. Желательно в компании аспирина, минералки и частичной амнезии после крутого ночного рейва. Но не срослось. Вместо этого у меня мигрень и воцарившийся в мыслях самозванец Мирослав.

Устав строить версии вселенского заговора во главе с Лжемирославом, строчу в наш девичий чат.

Джулл: «Это Данила, ай нид хелп! Вчера в ресторане, в котором вы меня так дружно подержали за уши, я встретила бывшего! Код «красный»!»

Удивительно, но первой на мой клич о помощи отзывается двоюродная сестра, хотя из нас двоих «жаворонком» можно с натяжкой назвать только меня. Трудоголики, зарабатывающие денежку на дядю, добровольно-принудительно превращаются в этих несчастных птиц. И пока старшие сестры страдают, хитренькие «дизайнерши на самовыпасе» отсыпаются в уютных одеяльных коконах.

Янка_Горячо: «И тебе доброго утра, мать. Ты где?»

Джулл: «Что за вопрос? Дома, конечно».

Янка_Горячо: «Мало ли. Вдруг из «обезьянника» строчишь, пока тебе дело шьют за убийство вилкой. Или нанесение особо тяжких. Ну, знаешь… вилкой в глаз, или в жо…»

Джулл: «Очень смешно».

Янка_Горячо: «Ой, миссис Пруденс, чо ты такая скучная? У всех тридцатилетних так?»

Джулл: «Через пять лет узнаешь. И мисс, вообще-то. Кстати, благоразумие и тебе не повредит».

Янка_Горячо: «Ладненько. Возвращаясь к нашим, пардон, твоим баранам, надеюсь, это была эпичная встреча — ты выходила из рестика, а он рядом милостыню просил?»

Джулл: «Не поверишь, но даже выглядел «like a boss». Не знаю, с кем он был, но подошел один. Предлагал свою компанию, но был вежливо послан. Торт, правда, отказался есть».

Янка_Горячо: «Ты еще ему и мой торт предложила!»

Джулл: «Ну ты же вчера меня кинула одну!»

Янка_Горячо: «Ну извините, Юлия Батьковна. Паша вчера отравился! Я даж скорую вызывала! Мне надо было его бросить и к тебе бежать?»

Джулл: «Ему пять лет что ли?! Или он не в состоянии о себе позаботиться?»

Янка_Горячо: «Ой всё! Ты вообще неделю назад сказала, что справлять будешь только под дулом пистолета! А потом быстренько переобулась…»

Справедливое замечание. Я и правда неделю назад была в таком разобранном состоянии, что мне ничего не хотелось. Ни петь, ни танцевать.