Красота внутри - Мария Игоревна Власова

– Мальчики, когда обед? – ною я, развалившись на кровати.

Оставшиеся двое охранников молчат, как-то веселее, когда их было десять внутри и пятнадцать снаружи. Приподнимаюсь и вижу, что никого нет – пусто.

– Ей, вы куда смылись? – поднимаюсь с кровати и подхожу к двери.

Там есть маленькое окошко с решеткой, чтобы охранники в коридоре могли наблюдать, есть ли подозреваемый в комнате. Встаю на носочки и, держась за решетку, смотрю в освещенный факелами коридор.

– Эй, мальчики! Пора обеда! – кричу во все горло, пытаясь высмотреть хоть одного.

Куда они все пропали? Кто меня тут сторожить-то будет?  А если сбегу? Им же скучно без меня будет. Кто же с таким страшным лицом будет требовать у них добавки? Раньше в этой тюрьме добавки ни одному заключенному не давали, пока голод не довел меня до истерики с бросанием тарелки между глаз одному из охранников. Может они боятся, что я опять на них наброшусь? Да не виновата я, что форма на них не держится! Холодно мне было, одеяло тонкое, вот и решила одолжить в одного из охранников одежду. Ну и что, что первыми штаны стащила? Ну и что, что без его согласия? Ему же потом все понравилось! Особенно когда я его ремнем из штанов отхлестала, жаль ремень забрали. Вдруг там, среди охранников, есть еще такие милые мазохисты? Хорошо штаны оставили, я даже не побрезговала их надеть, под кружевное платье.

– Да где вас носит? Я же сказала, что больше раздевать вас не буду! – ору в окошко зло.

Житель пуза недоволен – жрать им, видите ли, подавай. Вот серьёзно, если она в пузе такая прожорливая, то боюсь представить, сколько она будет съедать, когда родится. Вся в мамочку!

– Эй ты, швабра! Рот закрой! Здесь тоже люди, между прочим, есть! – кричит мне откуда-то какая-то тётка.

Пытаюсь ее высмотреть и замечаю в карцере Е женские глаза.

– Ты это мне? – немного удивляюсь таком смелому заявлению.

Раньше люди рядом со мной так не говорили.

– Тебе, а еще кому! Страшила чертова! Как ты посмела моего Иганришнарчика ножом пырнуть? Да я тебе за это всю рожу выпалю, такое проклятие на тебя наложу, что волосы все выпадут, а зубы наоборот вырастут, как у акулы в три ряда!

Дальше с уст незнакомки вырвался поток бескрайнего мата, который я со всей добротой душевной принялась перекрикивать своим.

– Какой еще твой? Я тебя сейчас по стеночке раскатаю, вобла языкастая! – ору, даже долбанув дверь коленом.

– Ты сначала меня достань, помесь червя и черепахи! А с Игнаришарчиком у нас всегда были особенные отношение, – сладко пропела эта выдра с насмешкой.

– Хватит коверкать его имя! Кто ты такая вообще, чтобы его так назвать? Вобла крашенная! – двинула по двери рукой и ноль реакции.

Хоть бы выбила ее, а не в щепки разнесла! Совсем забыла, что обычные люди так не могут. С досадой застонала, в животе аж урчит.

– Я его любовница, почти что невеста! – гордо заявляет эта пигалица, не подозревая, что ей конец.

– Какая еще любовница? Какая невеста?! Ты что охренела, жаба?! Мой он, мой! – рычу, пнув дверь снова, она даже заскрипела, но с засовов не слетела.

– Твой? Так почему ты здесь в камере сидишь, если твой? – ядовито замечает эта пигалица.

– А ты-то почему здесь, раз уж у вас такие отношения? – язвлю зло.

Девка из карцера напротив на мгновение замолчала.

– Спасибо, – сказала она вдруг, и я слегка удивилась такому повороту.

– За что?

– Ты спасла моего брата, Вальтера. Вот по той причине, что он мой брат я и нахожусь здесь, – отвечает, спрятавшись, чтобы я ее не видела.

Немного зависла на незнакомом имени, а затем поняла, где слышала его раньше – это же муж Пенелопы. Там значит его сестра сидит? Ну да, теперь понятно, зачем эту стерву закрыли здесь. Интересно, а ее почему еще не казнили? Неужели некромант и с ней тянет, как со мной?

Вдали коридора послышался топот, несколько охранников подбежали к моей камере. Ну, наконец-то, обед! Как так можно вообще мучить беременную великаншу? Совсем что ли бессовестные? Плевать, что о моем интересном положении не знают, все равно нужно быть тактичней с женщинами. Дверь в мой карцер открыли, но еду не дали. Вместо этого явились какие-то черти в белом с длинными ушами. Не сразу среди них узнала Нальнара и его родителей, потому что искала взглядом только еду.

– Бог ты мой, сейчас она еще страшнее, чем на балу, – схватилась за сердце эльфийка.

– Я вас тоже не очень-то рада видеть, – бурчу недовольно, – в отличие от вас, папочка!

Делаю резкий шаг к отцу Нальнара и сразу же становлюсь прихваченной им самим, да еще сгруженной в непонятные объятия. Ох, как это кое-кому в пузе не понравилось! Сдавленно крякнула, эльф сразу отпустил, подумал, что сжал слишком сильно.

– С тобой все в порядке?

– Ага, а вы, собственно, зачем пожаловали? В гости или навсегда в мою уютную камеру? – блистаю остроумием.

– Мы за тобой пришли, пойдем отсюда, – спокойно отвечает эльф, а затем снимает с себя парадный пиджак эльфов и надевает на меня.

– Ух, тепло, – радостно улыбаюсь.

К своему позору не чувствую от его заявления ничего. Да мне хотелось на свободу, но при этом, как же сильно хотелось оставаться здесь и ждать одного некроманта. Это чувство больно режет по сердцу, но я его отпускаю, легонько прижав руку к животу. Он бы все равно не пришел, даже на казни бы не появился, уверена.

– Пойдем? А откуда у тебя эти штаны? – спрашивает Нальнар, беря меня под руку.

– Не поверишь, мне их подарили! За исполнение эротической мечты! – выдаю с улыбкой.

– О, Духи Леса, на кого вы меня оставили? За что моему сыну такое? – причитает его матушка, пока ее муж пытается увести подальше.

Нальнар только улыбнулся, видать уже привык к моим приукрашенным реальностям, не хочется его расстраивать и говорить, что это правда. В коридоре останавливаюсь, натыкаясь на знакомые глаза одной жабы болтливой.

– Стойте! А ее вытащить можно? – спрашиваю в Нальнара, остальные пока мне