Три причины воскресить тебя - Эля Шайвел

Астрид? Преподавательница гадания — маньяк, убивающий студенток⁈ Она казалось мне такой милой….

— Так вот, если я отменю занятия по гаданию, мы никогда их не соберем!!! — особенно громко воскликнула Мелисса. Закрыла глаза. Выдохнула. И язвительным тоном продолжила. — Ты защищаешь её потому что она — твоя бывшая жена⁈

— А ты обвиняешь её именно поэтому⁈ — саркастично в тон ей ответил Стефан.

Ого, да тут похоже любовный треугольник!

3

Ректор отпрянула, словно от пощечины. Лицо её пошло красными пятнами, а красивые полные губы превратились в узкую изогнутую линию.

Ох-хо-хо, куратор Стефан! Нет ничего опаснее оскорбленной женщины! Вы же уже разводились один раз, судя по тому, что я услышала. А до сих пор уму-разуму не научились? Ай-яй-яй, а с виду умный мужик!

— Куратор Стефан Стайр . Я запрещаю вам обсуждать, делиться догадками, подтверждать жестами, писать или любым другим способом открывать любую информацию о происшествиях, — мадам ректор на мгновение прервалась, переводя дух.

— Мелисса, но, — попытался было влезть в её монолог Стефан. Но ректор была непреклонна.

— … Которые привели к гибели четырех известных вам девушек. Это запрещено вам делать среди студентов, других преподавателей и, пожалуй, всех людей, кроме тех, кому я вам специально разрешу, — чеканя каждое слово, проговорила ледяным голосом мадам ректор.

— Послушай меня, — Стефан снова попытался прервать гневную тираду мадам Лиамфорт. Безрезультатно.

— Я запрещааю вам, куратор Стайр, препятствовать любым образом моему расследованию этих происшествий. Все это также касается связанных с этими убийствами любых прошедших и будущих событий и последствий. Вам всё это, из всех живущих на свете людей, обсуждать можно только со мной.

— Мелисса, да послушай меня наконец, — Стефан сделал пару шагов навстречу ректору.

— И я зачаровываю вас Клеймом Векового Молчания, — припечатала ректор и сделала быстрые и выверенные пассы правой рукой.

Теперь была очередь Стефана отпрянуть, когда в него полетела огненно-черная спираль заклинания. Он не пытался уклониться, лишь отшатнулся. Лицо его сравнялось цветом белоснежной фарфоровой чашки, стоящей на столе у ректора.

В рамках курса «Государственная служба для магов» нам говорили о том, что эти чары может снять только наложивший заклинание. Или они спадают сами по себе со смертью заклинателя.

Клеймо убивает владельца, если он нарушает условие, оговоренное заклинателем. Причем тут нельзя «обыграть» в игру слов, подловив на неточной формулировке. Но Мелиссу и не подловишь! Она столько уточнений сделала! Видно, опыт у неё есть по этой части.

Как только владелец Клейма идёт на сделку с собственной совестью и пытается обойти обозначенные магом условия, Клеймо активируется. Это ужасное заклинание. Суровое и жестокое. Его используют для сохранения государственных тайн. Или для шпионов. Чтобы в случае, если их раскроют, они не могли ничего никому сказать.

Клеймо Векового Молчания в «живую» я видела впервые. Пройдя сквозь одежду, заклинание, видимо, причинило куратору Стайру немыслимую боль, потому что мужчина, упав на колени, закричал. А ведь он колдун с десятком фамильяров!

Старшекурсники говорят, что ощущения при обретении первого фамильяра сравнимы с переломом. С каждым новым — боль усиливается многократно. Как же ему больно теперь, если он, опытный колдун, кричит⁈

У заклинания был нюанс. Оно причиняло обоюдную боль в момент «клеймения». Ректор гордо выпрямившись приняла этот удар. Её лицо немного искривилось, но она не проронила ни звука.

Я сглотнула несуществующий ком в горле. Как же мадам Лиамфорт верит в свою правоту, раз наложила на любовника такое заклинание? И себя подвергла невероятной боли! Вот, кто на самом деле у нас железная леди.

— Мелисса… Ты настолько мне не доверяешь? — прерывисто проговорил Стефан, тяжело дыша и поднимая взгляд исподлобья на Мелиссу. — Это было так необходимо?

— А что мне оставалось делать⁈ Ты же у нас благородный и заботливый, а я — злобная стерва! Я тебя хорошо знаю, Стефан! — мадам ректор вновь начал поглощать эмоциональный ураган.

Женщина все сильнее и сильнее повышала голос. Обида и горечь так явно были слышны в её голосе, что вызывали сочувствие. Что же, всё таки, между этими двумя происходит? Любовь? Но как тогда можно было наложить такое заклинание⁈ Немыслимо!

— Ты можешь начать спасать народ в обход моего приказа! — продолжала ректор повышать тон. Стефан медленно вставал с колен. — Можешь с женой своей поговорить, чтобы перестала занятия вести! Можешь одиночный пикет у её кабинета устроить, да что угодно! Правдоруб ты наш благородный!

Последняя фраза практически перешла в ультразвук. Мадам Лиамфорт закрыла глаза. Шумно выдохнула и продолжила.

— Я не могу позволить, чтобы в вверенной мне Академии началась паника. Мы найдем убийцу тихо, быстро и без лишнего шума. И сдадим куда полагается.

— Быстро, Мелисса⁈ Уже четыре погибших! Четыре! — голос Стефана был выкован из ледяной стали. — Ты же понимаешь, что меня это Клеймо не остановит? Я не смогу смотреть, как погибают наши студентки! Я вмешаюсь! Умру, но вмешаюсь.

Отчеканив последнюю фразу, куратор Стефан развернулся и твердым шагом вышел из кабинета. Я задержалась на мгновение, размышляя, что мне делать дальше, за кем наблюдать.

Железная мадам Лиамфорт кулем рухнула в своё дорогое резное кресло.

И беззвучно зарыдала, содрогаясь всем телом.

***

Ладно, оставлю пока любовников справляться со своими с эмоциями. Пора пойти к подруге и парню. Как там Амели и Джейкоб? Переживают, наверное. Я бы очень переживала, потеряй я кого-то из них!

Направляясь в студенческое общежитие, я ожидала увидеть что угодно! Отсутствующий в теле призрака мозг, но присутствующася фантазия, рисовала множество патетических картин, полных горя и отчаяния друзей и однокурсников. Или радостного удовлетворения врагов.

Вот одна треть курса рыдает вокруг зареванной Амели. Ее прекрасные рыжие волосы превратились в пакли, которыми она вытирает на опухшем лице горькие слёзы. Она причитает о том, какой я была прекрасной подругой, доброй, умной, талантливой ведьмой и вообще лучшим человеком в мире. Однокурсники ей вторят.

Вот другая треть курса проклинает меня и злословит обо мне. Особенно Табби. Она восседает, как королева на троне, в общей гостиной на том диване, на котором я умерла. И во всю изливает ядовитые речи обо мне своим прихлебательницам.

Картер мрачно смотрит на это всё некоторое время, стоя в углу и сложив руки.