Забытый принц - Ева Винтер

– Помяни мое слово, – не унималась леди, – однажды они сожрут всю Империю…

Собственно, на этой безумной ноте я решила отключить свой разум от столь увлекательного диалога, отдав предпочтение созерцанию прекрасного вида за окном.

Бескрайние зеленые луга, величественные горы, дикие леса. Один пейзаж сменялся другим. Но я смотрела на все это невидящим безучастным взглядом. Мои мысли унесли меня в тот день, когда тринадцать лет назад над моей бестолковой головой сомкнулась толща воды. День, когда мою жизнь спас незнакомец, имени которого я не знала. Это было так давно, что порой казалось, будто этого и не было вовсе. Лишь бутон кувшинки, который я сохранила, напоминал, что я не безумна.

По моей просьбе отец уменьшил его в размерах и поместил в маленький прозрачный кристалл. А как искуснейший магический ювелир он сделал из этого кристалла медальон, который я носила, не снимая все эти годы. У меня не было вещи дороже этой, словно в ней содержалась часть моей жизни.

Тринадцать лет я проходила обучение на факультете целителей в Академии Магических Наук в городе Колфесия. Это элитное учебное заведение, окруженное кольцом Янтарных гор, считалось лучшим в Империи. Попасть сюда мечтал каждый маг, ведь перед выпускниками открывались любые двери. Вот и меня по возвращении в столицу ждала почетная должность в отделении главного госпиталя Иеракона, на которую я вступлю через месяц.

– Вот мы и дома! – радостно известила тетушка Феона, вырывая меня из раздумий.

Я даже не заметила, что карета остановилась.

Сердце бешено заколотилось в предвкушении встречи с родными. Дверца нашего экипажа открылась, и в проеме, сверкая улыбкой, показался отец.

– Ну наконец-то! – восторженно заявил он. – Мы уже заждались.

Он подал руку сперва Эмоджин, как самой старшей из нас, и помог ей спуститься. Затем протянул руку бабушке Алисандре, а после нее тетушке Феоне.

– Эйлиин. – Он заключил меня в объятья. – Как же мы скучали по тебе.

– Эйлиин! – восторженно завизжала Блэр и кинулась ко мне, чуть не сбив с ног бедного конвейна [2] по имени Эрл, который разгружал багаж. – Как же я рада тебя видеть! – воскликнула она, проигнорировав жалобы Эрла на невоспитанных молодых леди.

– Блэр, ну что ты повисла на сестре! Ты ее так задушишь в своих объятьях раньше, чем она переступит порог, – заявила мама.

Как всегда утонченная и безупречная, она стояла в дверях и ослепительно улыбалась.

Наконец-то я дома.

Глава 2

«Ланиакея не только состоит из трех Империй-континентов, но и из трех миров.

Первый мир – пространство богов.

Второй мир – пространство живых. Управляют им три верховных бога-отца: бог солнца, света и жизни Аодхэгэн, бог тьмы, ночи и ночных кошмаров Двэйн и бог воды и морских глубин Мюридхаг.

Третий мир – пространство мертвых. Управляют им: богиня смерти Морриган, повелитель Мэнфистериума – пыточных темниц мира мертвых – Евронимус и повелительница обители Света Элли»

«Предания Ланиакеи»

Эридан

Силуэт девушки медленно скользил по старому деревянному мосту. Она аккуратно наступала босыми ногами на ветхие доски, в проемах между которыми блестела вода.

Ее светлые волосы, перехваченные на голове лентой, струились по спине, а подол темно-синего платья развевался, как от сильного порыва ветра. Вот только ветра не было так же, как и не было конца у этого моста. Он вел в пустоту. В белый непроглядный туман, внутри которого пряталась неизвестность.

Где-то вдалеке занимался рассвет, окрашивая пространство вокруг в желтоватые тона. Он был так далеко, словно находился в другом измерении, а до нас доходили лишь его слабые отголоски. Я тенью следовал за темно-синим силуэтом, который завораживал меня. Слышал ее кристальный смех, хотя вокруг была тишина. Знал, что она улыбается, хотя не видел ее лица.

Девушка шагнула в туман, и белая пелена поглотила ее фигуру. Я направился следом. Мгла сомкнулась вокруг меня кольцом, лишая видимости, и так же быстро отступила.

Я стоял в центре бескрайнего поля, укутанного снежным покрывалом. Оно сливалось в своей белизне с небом так, что не было понятно, где заканчивается одно и начинается другое. Словно незримая линия горизонта была стерта. Снежинки танцевали, высыпаясь сверху блестящими хлопьями.

Девушки нигде не было видно, но я знал, что она где-то здесь, я ее чувствовал. Связь между нами напоминала натянутую шелковую ленту, и я следовал за ней. Тягучее чувство тепла разливалось внутри, словно красивая мелодия. Я шел на этот притягательный звук, который проникал в самую глубь, туда, где, как мне казалось, была пустота. Ну или зияющая черная воронка. Моя прогнившая душа явно не обладала подходящими условиями для выживания чего-то столь светлого. Я и представить не мог, что где-то в этой непроглядной тьме вообще еще может что-то жить, а уж тем более отзываться.

Я наслаждался этими чувствами, как можно наслаждаться теплыми лучами солнца в холодный день, и, не сдерживая улыбки, продолжал идти. Но все ощущения внезапно оборвались, а связь между нами повисла разорванной струной. Я попытался ухватиться за нее, но та ускользала и стремительно таяла.

Абсолютно сбитый с толку, я опустился на колени и, повинуясь неведомому порыву, зарылся руками в снег. Ладони коснулись ледяной поверхности, намекающей на то, что под ногами скрывалось не поле, а укрытое белым покрывалом замерзшее озеро.

Озеро…

Осененный внезапной догадкой, я принялся раскапывать вокруг себя белый настил, как если бы что-то обронил. Где-то здесь, под толщей льда, от меня ускользало единственное светлое чувство, испытанное за много лет, и я не должен был его упустить.

Моя магия в этом странном месте не работала, и без нее я чувствовал себя слепым и беспомощным. Так вот, оказывается, кем ты становишься, когда лишаешься дара – ни на что не годным и бесполезным.

Словно в бреду, я продолжал разгребать снег и вглядываться в покрытую льдом толщу воды, не обращая внимания на онемевшие от холода пальцы.

Возможно, нужно было признать свое поражение и остановиться, но по какой-то причине я не мог этого сделать.

Под слоем льда что-то мелькнуло.

Сердце пропустило удар, а потом бешено заколотилось в груди. Задыхаясь от паники, я принялся с удвоенной скоростью расчищать снег. Вот под коркой льда уже стал виден подол платья и белые ступни. Затем тонкая талия, обтянутая синей тканью. Безжизненные белые кисти были сложены так, словно девушка лежала в гробу. Тонкие пальцы сжимали черную розу, на бутоне которой была цифра: «666».

Нет.

Внутри меня что-то разбилось, раскололось, разлетелось на куски, и на поверхность