Эпично - Сарина Боуэн

И мы добрались только до закусок.

— Нет места лучше дома, — говорит Джейми с набитым ртом. — Нет места лучше дома.

— Не забудь щелкнуть каблуками, — хрипит Мэтт Эрикссон.

— Мне не нужно, — бормочет Джейми, делая глоток пива. — Я уже здесь. Нет ничего лучше калифорнийской мексиканской кухни. Ничего такого.

— Держу пари, что люди, подающие мексиканскую еду в Мексике, могут не согласиться с этим, — отмечает Эрикссон.

Джейми качает светловолосой головой. — Это может быть так же хорошо. Но это не может быть лучше. Шутки в сторону. Я больше никогда не буду есть мексиканскую кухню в Торонто. Нет никакого смысла.

— Ты обижаешь Канаду? — Блейк Райли задыхается.

— Может быть, немного, — признается Джейми. — Но брось. Калифорния - это рай. Я пошел заниматься серфингом с моим отцом на рассвете. А теперь у меня во рту праздник.

— Это действительно лучшее гуакамоле, которое я ел за всю свою взрослую жизнь, — соглашается Лемминг, беря еще один чипс.

Я делаю глоток заказанной газировки, потому что перед игрой никто не пьет. Я чувствую себя довольно хорошо сегодня вечером, и все потому, что я подбодрил своего парня. Джейми похож на крепкое растение — счастлив в большинстве условий, но иногда нуждается в дополнительном солнечном свете. Поездка в Калифорнию почти всегда помогает.

И минет.

— Извините Мисс? — говорит Блейк, останавливая высокую официантку в коротком платье.

— Да? Я могу вам помочь?

— Возможно. Но у меня есть вопрос. В меню сказано, что «чапулины» — это жареные кузнечики. Но какие это на самом деле?

Официантка ухмыляется. — Именно то, что там написано, здоровяк. Кузнечики хрустящие и вкусные. Приправляем их чесноком и лаймом. Готовы попробовать?

— Э-э…— Мой товарищ по команде моргает.

Джейми поднимает руку в воздух. — Я буду. Даже если он не будет. Некоторые из нас не боятся.

За столом раздается смех. — Я тоже, — говорит Эриксон, бросая. — Возможно, Блейк не справится с этим, но я в игре.

— Чувак, — угрожает Блейк. — Не рассказывай мне эту мачо-чушь. Ты боишься высоты.

— Ты боишься овец, — парирует Эриксон.

— Но не жареных во фритюре овец, — добавляет кто-то еще.

Они смотрят друг на друга.

— Итак, приближается один отряд чапулинов! — говорит официантка. И когда она уходит, она смеется про себя.

Не могу не броситься в бой. — Сто баксов говорят, что Блейк не съест двух кузнечиков.

— Ты их ешь? — требует Блейк.

— Конечно, чувак. Мы с Джейми сравним тебя по количеству кузнечиков. К ним прилагаются соусы для макания. Просто представь, что ты ешь хрустящий пекан.

— Пекан на шести ножках, — весело добавляет Джейми. Наши глаза встречаются, и его глаза мерцают. Я чувствую такой прилив любви, когда вижу его улыбку. Я хочу врезать его боссу за то, что он подставил его на этом повышении. Я действительно хочу.

Дразнить Блейка весело, и мы делаем это регулярно. Но Джейми знает, что настоящая мера человека не в том, сможет ли он съесть жареного кузнечика. Настоящая мера мужчины заключается в том, может ли он быть хорошим партнером, трудолюбивым и образцом для подражания одновременно.

Джейми — это все. Почему Билл Брэддок этого не видит?

— От меня тоже сто баксов, — говорит Эриксон, бросая купюры на стол. — Кто еще?

Ставки растут. И вскоре официантка вернулась с новой тарелкой еды. Она ставит ее перед Блейком.  — Buen provecho! 

– Значит ли это… приятно познакомиться? — ворчит Блейк. — Кто первый?

Джейми протягивает руку, срывает с тарелки жареного коричневого кузнечика и засовывает себе в рот. — М-м-м. Приятный вкус чили. — Он берет вторую, обмакивает ее в соус и тоже кидает в рот. Он жует, улыбаясь.

— Поехали, Блейк! — подталкиваю я. — На этом столе семьсот долларов, на которых написано, что ты не съешь два из них.

— Семьсот долларов и твоя мужественность, — язвит Эриксон, беря кузнечика и макая его в соус. — Но без давления. — Он съедает его за один укус.

— Хорошо, — хмуро говорит Блейк. — Секундочку. — Он достает из кармана телефон и подносит его к своему лицу. — Джесс , детка, если по какой-то причине я не вернусь, я просто хотел, чтобы ты знала, что я люблю тебя. Я знаю, ты воспитаешь из Паддлса прекрасную собаку. О, и твой подарок на день рождения в нижнем ящике прикроватной тумбочки. — Он стучит по экрану и смотрит на нас с серьезным выражением лица. — Убедитесь, что она увидит это видео, ребята.

— Обязательно, — говорю я с таким авторитетом, которого требует момент. Которого нет.

Блейк тянется к тарелке, как будто она может его укусить. Но он хватает кузнечика между своими большими пальцами. Нет, двух. Он придерживается стратегии «все сразу».

— Сделай это! Сделай это! — Я повторяю. И тогда все остальные тоже начинают петь.

Внезапно мы становимся тем столом — громким, неприятным, который другие посетители презирают. И мы даже не пьем.

Блейк закрывает глаза и открывает рот. Входят кузнечики. Он жует…

Мы все теряем рассудок.

Он глотает. Затем он выхватывает у Джейми пиво из рук и делает глоток.

Наш стол взрывается аплодисментами.

У меня лучшая работа во всем чертовом мире.

* * *

Мы должны быть на катке довольно рано. Но они пустили Джейми со мной в вход для игроков, чтобы он мог забрать билеты для себя и своих родителей.

— Что ты собираешься делать до начала игры? — Я спросил его.

— Вернусь в отель. Отвечу на несколько звонков. — Его глаза опускаются.

— Какие звонки? — слышу я свой вопрос.

— Этот разведчик снова хочет со мной поговорить. — Он вздыхает. — Он здесь, в Сан-Хосе.

— Да? — Я замираю, моя рука на двери раздевалки. — Это совпадение?

Он неловко пожимает плечами. — Я не уверен. Он хотел встретиться со мной сегодня вечером, но я сказал ему, что хорошо проведу время с семьей.

— Ты его отшиваешь? — Я смеюсь. — Жестко.

— Моя голова не в лучшем месте, чтобы слушать его, — признается Джейми. —  Мне нужно пару дней, чтобы разобраться со своим дерьмом.

— Бьюсь об заклад. — Я кладу руку ему на плечо и сжимаю. — Конечно, мне нравится, что ты здесь, детка. Это было весело.

Его карие глаза становятся теплее. — Ага. У меня есть видео, где Блейк ест кузнечиков. Это будет отредактировано позже. Если у тебя есть предложения по саундтреку, я слушаю. — Он потирает живот. — Я тоже больше никогда не ем. Но боль, которую я сейчас испытываю, полностью стоила того молочного соуса.

— Не принимай близко к сердцу. — Я наклоняюсь вперед и быстро целую его в челюсть. — Увидимся после игры?

— Убей их насмерть, детка. — Он быстро обнимает меня, а затем направляется по коридору в поисках помощницы GM и ее