Отец её лучшей подруги - Пенни Вилдер

Я не могу остановить дразнящую хрипотцу в своих словах и рада, что мои пылающие щеки не видны ему. Мне бы очень хотелось посмотреть, так ли хорошо он владеет своими руками лично, как это было в моих снах в течение последнего десятилетия.

— Бек, не мог бы ты передать мне ещё одну зеркальную пластину из коробки на твоём верстаке? — я не жду, пока он принесёт её, прежде чем схватить винты, которые мне понадобятся, чтобы удержать деталь на месте. Я отодвигаюсь ещё дальше, чтобы оказаться в нужной позиции, и протягиваю руку. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не погладить пальцы Бека своими, когда он кладёт стекло мне на ладонь. Для богатого генерального директора он ещё не забыл, что проложил себе путь наверх собственными руками.

— Не будет ли невежливо с моей стороны спросить, что это за чертовщина? — голос Бека полон улыбки, и я должна признаться, что задала бы тот же вопрос, если бы не была дизайнером.

Мои пальцы сжимают рукоятку электрической отвёртки, и я борюсь за то, чтобы этот осколок зеркала встал на место.

— Я начала с того, что назвала его «диско-шар, деконструированный». Теперь, однако, я больше склоняюсь к «Глазу Наблюдателя». С зеркалами и всем прочим, это что-то о том, как ты видишь себя иначе, чем другие, потому что отражение и… — я замолкаю, потеряв ход мыслей, когда Бек снимает пиджак. Его бицепсы натягивают ткань в районе пуговиц.

Я прочищаю горло и продолжаю:

— Мне нужно закрепить его на табличке, которая уже висит на стене вон там, — я использую одну ногу, чтобы указать на нарисованный холст и деревянную табличку с просверленными отверстиями для винтов, которую уже повесила.

— Это задняя сторона?

Я киваю, а затем, понимая, что он не видит этого движения, подтверждаю устно.

Он возбуждающе захихикал, и я представляю, как он снова издаёт этот звук между моих бёдер, прежде чем я могу направить его рот к моей киске.

— Спасибо за то, что заверила меня, что, хоть я и становлюсь старше, я не теряю чувства дизайна и не старомоден в суждениях, — Бек присел на корточки рядом со мной, положив руки на ближайший козел, чтобы не упасть. — Ты почти не изменилась по сравнению с той молодой девушкой, которая разбирала сломанные приборы и превращала их в разбрызгиватели воды.

Для заявления, столь полного ностальгии, смесь эмоций, поднимающихся в моей груди, покалывает мои глаза и удивляет меня. Одно дело знать, что мужчина твоей мечты, вероятно, слишком стар для тебя, и совсем другое, когда он бросает тебе в лицо, что ты для него всего лишь ребёнок. Я подавляю желание заплакать или наброситься на него в гневе. Это не способ показать ему, что я выросла.

— Эта маленькая девочка, — говорю я вместо этого, — выросла в классе механики, инженерии и искусства, так что большая часть её искусства также функциональна, — просунув пальцы внутрь скрытого углубления, я щёлкаю выключателем скрытого аудио магнитофона. — Скажи что-нибудь, — настаиваю я.

Бек стоит достаточно низко, чтобы я увидела, как его глаза вспыхивают весельем, прежде чем он говорит «что-то» и ухмыляется. Его положение на корточках колеблется, и он почти приземляется на свою хорошо сформированную задницу, когда слышит свой голос, возвращающийся к нам.

— Вот почему я иду с именем, ссылающимся на красоту, в глазах смотрящего. Я думала, что смогу заполнить пространство памяти диктофона утверждениями как о внешнем виде, так и о существующем, — я проигрываю запись ещё раз и, решив, что эта сцена закончена, отключаю.

— Тебе нужна помощь? — спрашивает он.

Я качаю головой, перекатываюсь на колени и начинаю подниматься. От этого движения мои волосы сначала скрывают моё лицо, и я мельком замечаю то, что выглядит как Бек, заглядывающий в вырез моей расстёгнутой рубашки. Он отворачивается от меня, щёки его пылают, а я не обращаю на это внимания. Если он собирается играть так, украдкой бросая взгляды, намекая, что я слишком молода, я приму его игру, и посмотрю, кто победит.

Я хватаю гвоздевой пистолет и наклоняюсь, чтобы подключить его к удлинителю, слегка покачивая задницей. Быстрый вдох из-за моей спины даёт мне первое очко в игре.

— И куда же ты направляешься в следующую деловую поездку? — я возвращаюсь на рабочее место и выстраиваю наконечник пистолета в линию с точками, которые отметила ранее. — В какое-нибудь интересное место?

— Нет ничего интересного в том, чтобы быть окружённым коллегами и незнакомыми людьми в течение нескольких недель. Я сделаю несколько остановок, но большую часть своего времени собираюсь провести с двумя более крупными клиентами и помочь им уладить некоторые сделки. Всё это очень скучно.

Уверяя его, что я никогда не смогу найти скучным всё произносимое им, особенно о работе, которую он так сильно любит, я возвращаюсь к своему искусству. Я хочу закончить скульптуру, прежде чем вернуться домой. Пистолет даёт осечку на пятом гвозде, воздушный компрессор делает слабое дуновение, прежде чем глохнет.

— Блядь! — инстинкт заставляет меня зажать рот рукой и извиниться. — Прости. Я…

Он убирает мою руку, и я почти чувствую вкус его кожи.

— Блядь — это определённо подходящее слово. Есть ли какой-то другой способ сделать то, что тебе нужно, без этого? Я могу попытаться починить компрессор, но ты, скорее всего, потеряешь несколько часов работы.

То, как он выругался… я чувствую, как мои трусики становятся влажными от звука этого слова, слетающего с его губ. Тёплая, влажная и опухшая от одного его присутствия, изо всех сил пытаюсь не потянуться и не стянуть свои джинсы немного вниз, чтобы приласкать клитор.

Мне требуется минута, может быть, две, чтобы придумать решение проблемы отсутствия гвоздевого пистолета, которая не предполагает использования молотка.

— Мне удалось собрать полностью один квадрант до того, как компрессор сдох. Я могу сделать кое-что ещё для остальных трёх. Они станут цветочными лепестками. Я просто использую другие вещи или буду немного осторожнее и использую молоток для оставшихся. Но сейчас я должна повесить это на базу. Ты не возражаешь, если я воспользуюсь лестницей? Я не настолько высокая, чтобы дотянуться до неё, и у меня нет сил, чтобы управлять им с земли.

— Валяй, Лия. А я пока займусь компрессором. Я не знаю, когда в последний раз приводил его в порядок. Он весь покрыт смазкой, — он говорит это так, словно я не прочь посмотреть, как он весь испачкается.

Я поворачиваюсь, чтобы дотянуться до стремянки и… вау. Его рубашка летит к пиджаку, а Бек такой мускулистый, что я даже представить себе не могу,