Прикосновение смерти - Элис Вайлд

Я вздрагиваю от его голоса, который как будто пробирается в каждую клеточку тела, но страх не позволяет мне оглянуться на Харона.

– Эти души, о которых ты говорил, – начинаю я, снова опуская глаза к темным водам, – почему они заточены здесь?

Харон начинает смеяться. Его злобный смех проносится над водой и окатывает меня полностью, заставляя волосы встать дыбом.

– А почему бы тебе самой у них об этом не спросить? – шепчет он, и его капюшон внезапно оказывается рядом с моим ухом.

Я вскрикиваю, когда его костлявая рука сжимает мое плечо и начинает насильно наклонять меня за борт шаткой лодки.

– Посмотри хорошенько, смертная. Скажи мне, что…

Слова Харона внезапно обрываются, а вокруг появляется стена из клубящихся теней, которые тут же отбрасывают нас обоих назад на дно лодки.

Буквально через мгновение раздается громкое ржание лошади. Приподнявшись, я оборачиваюсь и вижу гигантского белого жеребца, вставшего на дыбы на берегу, и всадника, одетого во все черное и держащегося за его гриву. Конь фыркает, ударяя копытами об илистый берег реки и заставляя черные тени кружиться вокруг него…

Всадник выпрямляется, из-под богато украшенной костяной маски появляются его темные глаза и на мгновение встречаются с моими, прежде чем сфокусироваться на Хароне. Что-то в его взгляде пронзает меня до глубины души, заставляя мое сердце трепетать… но все же мое шестое чувство велит мне остерегаться его.

– Смерть, – молвит Харон, выдавливая из себя легкий смешок, – что привело тебя к моей скромной реке?

Имя всадника… Смерть?

Я сама того не замечаю, как вытаращиваю глаза, когда складываю все воедино. Бледный конь и полуночный всадник тени и льда в буквальном смысле являются воплощением смерти.

– Девушка, – выкрикивает Смерть. От этих слов сердце замирает в груди, а от глубокого ледяного тона по всему телу начинают бегать мурашки. – Отдай ее. Ее душа принадлежит мне.

Сердце уходит в пятки и мною внезапно овладевает страх.

Это что же я такого должна была сделать в прежней жизни, чтобы Смерть пришла за мной аж сюда?

Глава 4. Смерть

– Нет, – наконец отвечает Харон, выпрямляясь, – теперь ее душа принадлежит Подземному Царству. Она уже поднялась на борт лодки, еще одно действие и мои обязанности будут полностью выполнены.

– Харон, не испытывай мое терпение, – молвлю я, оскалив зубы.

– Испытывать твое терпение? Я не посмел бы, – усмехается Харон, – я просто констатирую факт. Ты уже выполнил свою работу, Смерть. Теперь позволь мне выполнить мою.

– Ты, кажется, стал забываться, паромщик.

– Да нет, скорее наоборот, это ты забываешься. Долг реке должен быть выплачен, – говорит Харон, хватая Хейзел за волосы и оттаскивая ее назад к краю лодки, – и поскольку у нее нет монеты, чтобы сделать это…

– Я заключу с тобой сделку, – выкрикиваю я, слезая с Кнакса, и мои ботинки с тяжелым грохотом ударяются о землю. Гнев мгновенно вспыхивает во мне при виде того, что он прикасается к ней. Но я сразу же осаждаю себя, осознавая, что если ударю его сейчас, то окончательно определю наихудшую судьбу для Хейзел на Стиксе.

– Сделка со Смертью, – размышляет Харон. – Ну и что же ты предлагаешь?

– Я заплачу за ее проезд, – отвечаю я, – и за свой собственный. Просто переправь нас вместе и ты выполнишь свои обязанности, а долг реке будет выплачен. А потом вернешь нас на эту сторону и позволишь ей уйти со мной.

– А если я откажусь?

– Тогда я позабочусь о том, что это будет последним решением, которое ты примешь в этой жизни.

Харон на мгновение еще сильнее сжимает волосы Хейзел, но затем отпускает и отталкивает ее назад в лодку. В этот момент я начинаю продумывать все возможные способы мести. Как только Хейзел будет в полной безопасности, он сполна заплатит за всю боль, которую ей причинил…

– Хорошо, – говорит он, фыркнув, – я согласен на твою сделку… но только при одном условии.

– Каком же?

– Ты заплатишь двойную плату.

Меня охватывает отвращение. Ну, конечно, что еще можно было ожидать от жадного демона.

– Ну ладно, будь по-твоему, – говорю я, вытаскивая из кармана четыре тяжелых золотых монеты.

Глаза Харона загораются при виде них, и он торопливо направляет лодку обратно к суше.

Я сжимаю в руках золотые монеты, и тени сгущаются вокруг меня, когда он приближается к берегу. Единственное, что удерживает меня от того, чтобы обрушить на него всю свою ярость, – это маленькая фигурка Хейзел, свернувшаяся калачиком на дне его лодки.

Кнакс бьет копытом о землю у меня за спиной. Он единственный, кто ненавидит Харона сильнее меня.

– Монеты, – настойчиво молвит Харон, когда лодка садится на мель.

– Сначала мы должны подтвердить сделку рукопожатием, – говорю я, подходя ближе. – Мне бы не хотелось, чтобы ты потом обманул и отказался от выполнения свой части сделки.

Я протягиваю ему пустую руку. Харон долгое время настороженно смотрит на нее, а затем протягивает свою костлявую руку и пожимает мою.

Рукопожатие заканчивается за считанные секунды, но он еще некоторое мгновение содрогается от холода, которым его одарило мое касание. Мне нравится чувствовать его страх, я бы и дальше им наслаждался, но я приготовил для него нечто похуже. Небывалые пытки и муки в отместку за Хейзел. И лицезрение его мучений доставит мне гораздо большее удовольствие, чем просто ощущение его страха.

Я бросаю золотые монеты Харону в руку, и он тут же отстраняется.

– Давайте выберемся отсюда, пока я не пожалел о своем решении, – бормочет паромщик, внимательно осматривая меня и пряча монеты в складки своей мантии.

Едва сдержавшись, чтобы не выпалить что-нибудь в ответ, я забираюсь в лодку и устраиваюсь на скамейке напротив того места, где, все еще съежившись, лежит Хейзел.

– Вот, крошечное создание, – мягко говорю я, наклоняясь вперед и протягивая ей руку, – позволь помочь тебе подняться.

Она окидывает меня испуганным взглядом, но затем, не произнеся ни слова, лишь подтягивает колени еще ближе к груди и по-прежнему продолжает лежать. Харон так резко отталкивается от берега, что лодка начинает качаться и накреняться из стороны в сторону. В этот момент Хейзел вздрагивает и ладонями закрывает лицо.

Как бы я хотел сейчас притянуть ее к себе, прижать к своей груди и больше никогда не отпускать, но мне приходится собрать всю силу воли в кулак и сдержаться.

Я не могу сделать это из-за страха, что она теперь меня ненавидит.

Поднявшись, я устремляю свой взгляд на темные воды Стикса, пытаясь скрыть, как сильно ранит меня эта мысль. Но я не стану заставлять ее быть со мной, если она того не хочет.

Темнота постепенно сгущается, погружая нас в свои недра. Спустя мгновение единственным источником света остается одинокий фонарь, подвешенный на носу лодки. Однако его свечение настолько тусклое, что нам не видно ни берега, ни того, что находится впереди. В какой-то момент я чувствую чей-то взгляд и, оглянувшись, замечаю, что это Хейзел наблюдает за мной. Нахмурив брови, она поднимает на меня глаза, и мы встречаемся взглядами… В этот момент я наконец понимаю, что на самом деле она ощущает.

Нет, это не ненависть, как я думал, а страх.

Страх, ведь она забыла меня.

В ее взгляде нет ни капельки теплоты, она не узнает меня, и мне до жути больно осознавать, что это действительно так. Только я один храню воспоминания о наших моментах, проведенных вместе.

Лишь я один помню нас.

Ее душа по-прежнему поет для меня, как и прежде, но я был глупцом, полагая, что оставил в ней достаточный след, чтобы суметь противостоять опустошающей ее смерти.

Но именно поэтому я здесь. Я найду способ спасти ее, я разыщу способ помочь ей все вспомнить и снова начать жить.

И неважно, захочет она прожить эту жизнь со мной или нет.

Ворчание Харона становится все громче, прерывая мои мысли, и я прочищаю горло в знак предупреждения… которое он благополучно предпочитает проигнорировать. Его ворчание только усиливается. Он жалуется на то, что ему придется сделать практически тройную работу только ради того, чтобы переправить меня туда и назад через его реку.

Время идет, и раздражение разгорается во мне все сильнее и сильнее до тех пор, пока