Волчья печать - Дарья Княжева

книжки на современные электронные новшества. Я улыбнулась ему и начала искать в карточках его формуляр. Забавный дедок. Улыбчивый, вроде бы даже робкий как будто. Имя удивительное, совсем несовременное. А глаза добрые-добрые. Как у волшебника из сказки. И выглядит он так же: морщинистое лицо, бородка, шляпа с широкими полями и длинный плащ. Трость мерно постукивает по полу, и я невольно представляю, что в каком-нибудь фантастическом фильме он смотрелся бы в таком образе очень колоритно. Вот стукнет сейчас палкой посильнее — и прямо здесь, в зале библиотеки разверзнется волшебный портал. Унесет меня в неведомый мир. Такой, о котором я читала совсем недавно.

Вздохнув, легонько погладила отложенную в сторону книжку и открыла карточку пришедшего.

— Что будете брать?

Старик склонил голову к плечу, рассматривая меня, и задумчиво улыбнулся.

— Вы сегодня прекрасно выглядите, Поленька.

Любому другому посетителю тут же возразила бы, позволь он себе подобную вольность. На работе я только Полина Сергеевна, для всех клиентов, ни о какой фамильярности не может быть и речи. Но именно с этим человеком спорить не получается. Он старше меня как минимум в три раза, целую жизнь прожил. Да и любезен, как никто другой. К чему мне что-то ему доказывать? Пусть обращается, как хочет, ведь и сам как-то говорил, что я для него — словно внучка. Да и я хотела бы иметь такого дедушку…

— Спасибо, — улыбнулась в ответ на его незатейливый комплимент и собралась повторить свой вопрос про книги, но в этот момент в глазах старика мелькнул лукавый огонек. Как-то слишком проворно для своего возраста Тихон Митрофанович протянул руку и взял ту самую книжку, которую я отложила несколько минут назад.

— И, как всегда, угадываете мои желания. Я ведь именно ее решил взять сегодня.

Мне сделалось грустно: выходит, дочитать полюбившуюся историю не получится. Остается только ждать, когда он вернет книгу назад, а это не меньше двух недель. Экземпляр в библиотеке только один, а значит, я еще долго не узнаю, что случилось с Лиаль, и кого же она увидела, когда пришла в себя. Но и отказать клиенту, тем более постоянному, нельзя.

Снова вздохнув, открыла обложку, чтобы сделать запись в карточке.

— Записать? Давайте ваш читательский билет!

Потянулась за ним, но брови старика неожиданно сдвигаются, и он с изумлением уставился на мое запястье. Рукав блузки слегка задрался, и родимое пятно чуть выше переплетения вен стало невозможно не увидеть.

— Поленька, что это у вас такое? Не замечал никогда раньше.

Я отчего-то смутилась. С одной стороны, ничего особенного, мало ли у кого, где и что может быть. Да и не касались старичка, пусть он трижды верный читатель, подобные вещи. Это все-таки слишком интимно. И как он мог видеть, если на работе я всегда в одежде с длинными рукавами: должность обязывала выглядеть прилично. Ничего не ответила, лишь потянула манжету ниже, скрывая пятно на коже от посторонних взглядов.

Тихон Митрофанович, будто опомнившись, закашлялся и покачал головой.

— Вы уж простите меня, старого, Поленька! Лезу не в свои дела!

Так и есть, но его сокрушение умилило, и я снова улыбнулась.

— Ничего страшного. Давайте, запишу книжку. Две недели вам хватит?

Морщинистые губы тронула теплая улыбка, и старик благодарно кивнул, пододвигая ко мне свой билет. Расписался в формуляре, вытащил из кармана большой шуршащий пакет, но вместо того, чтобы просто убрать книгу и распрощаться, неожиданно поднял на меня глаза.

— Поленька, а вы бы хотели побывать на ее месте?

Глава 4

Вроде бы не было ничего особенного в вопросе старика. Подобные читатели задавали мне регулярно, особенно те из них, которые были примерно одного возраста с Тихоном Митрофановичем. Иногда им хотелось обсудить прочитанное или просто поговорить, а предложивший книжку библиотекарь выступал едва ли не лучшей кандидатурой. Поэтому я бы даже не удивилась, если бы… если бы он не смотрел на меня так, как смотрел.

Я видела этого человека не впервые. Конечно, знала о нем немного: лишь то, что было написано в карточке: дата рождения, телефон, адрес, читательские предпочтения. Откровенничал он обычно мало, значительно реже других. Улыбался и забавно шутил, но и только.

А сейчас на его лице не было ни тени улыбки, лишь пристальный, неподдельный интерес. И что-то еще, определения чему я не могла подобрать. Он словно сканировал меня, собираясь прочесть даже то, что я не произнесла бы вслух.

Это почему-то напугало. Нет, я не ждала от него ничего дурного — да и что могло случиться посреди белого дня в библиотеке?! — но ощутила вдруг, что воздух как будто похолодел. Или это у меня по телу побежали мурашки, как бывает всегда, когда ты находишься в ожидании чего-то невероятного? Я заволновалась так, что даже ладони вспотели.

— Это же невозможно… — улыбка, которую мне удалось выдавить, вышла наверняка жалкой и кривой. Да и я сама совершенно точно выглядела нелепо перед посетителем, который привык видеть собранную и учтивую библиотекаршу.

Мысленно ругая себя за неадекватную реакцию, я сделала несколько глубоких вдохов, и улыбнулась уже спокойнее. Ну зачем себя накручиваю? Начиталась фантастических книжек — вот и мерещится непонятно что.

— И все же, Полина? — склонил голову к плечу Тихон Митрофанович. — Хотели бы?

Я поежилась от его настойчивости. Он опять не в лицо мне смотрел, а дальше. Глубже. Каким-то немыслимым образом пробрался в самые сокровенные мысли. Туда, где я мечтала оказаться на месте странной лесной девушки с красивым именем Лиаль и пережить то, что происходило с ней. Еще бы, ведь в моей собственной жизни не было ничего подобного! Да что там, в ней вообще ничего не было. Одинаковые скучные дни, дом, работа, работа, дом. И так по кругу, бесконечный день сурка. Я даже о любви знала только по книжкам, потому что в реальной жизни мужчины, с которыми приходилось встречаться, не вызывали и вполовину тех эмоций, которые возникали при чтении.

Да, прекрасно знала, что это глупо. В реальности нет принцев и загадочных рыцарей. И такие мужчины, от одного взгляда на которых перехватывает дух, тоже не встречаются. Во всяком случае, в жизни таких, как я. Но потому и дорога мне была моя профессия, что на работе можно было оставаться самой собой. Чувствовать, мечтать… и пусть другие думают, что хотят!

— Да, хотела бы! — в моем голосе отчетливо прозвучал вызов, но сейчас я отвечала не старичку, а себе самой. Себе признавалась во всем этом. Вот только совершенно не ожидала того, что произойдет