Я твой Ад - Элена Макнамара

Хлюпик и неудачник Ян Колесников умер четыре года назад. Теперь я другой человек. Сильный, выносливый, богатый и… беспринципный. Они меня таким сделали. И я им благодарен.

Стриптизёрша замирает в моих руках, потому что наверняка испугалась реакции своего босса на мои слова.

— Танцуй, — шепчу ей в ухо, перехватив за горло.

Она подчиняется, но делает это вяло и скованно.

Соболев берёт себя в руки и неторопливо возвращается за стол. Сев в кресло, закидывает ноги на дубовую столешницу.

— Ты не сможешь её найти, Ян, — говорит он, как мне кажется, с толикой сожаления. — Потому что Игнат этого не хочет. А когда он чего-то не хочет… В общем, ты меня понял.

— А ты? — отпихнув девчонку, подаюсь вперёд и внимательно смотрю на Соболева. — Для тебя так уж важна чужая драма, Кир? Ты же никогда не лез в подобные вопросы.

— А я буду солидарен с Игнатом, — расслабленно отвечает Кирилл.

— Почему? Какое тебе дело до Вики?

— Дело не в Вике, Ян, — он качает головой, — дело в дружбе. Игнат — мой друг. Ты — нет. Он меня не предавал. Ты — да! Так понятно?

— Вполне, — бросаю сухо, поднимаясь с дивана.

Конечно, он прав, чёрт возьми. Я их предал. Даже не планируя делиться награбленным, хотел сбежать с Викой, чтобы спасти её от нежеланного брака. И сделал бы это снова. Предал бы вновь, потому что любил эту девушку. И сейчас хочу любить только её…

— Моему предательству нет прощения, Кир, — говорю, не скрывая сарказма. — Ведь никто из вас не поступил бы так же ради любимой. Никто из вас не сделал бы ничего запредельного ради спасения дорогого человека. И Ренат не от большой любви к Вике поджёг тот дом, использовав пожар в качестве ширмы для её побега. И не от любви к ней сказал мне, что Вика вошла в этот дом. Отправил меня на верную гибель, точно зная, что её там нет…

— И Ренат отплатил за свой поступок сполна, — обрывает меня Кирилл. — Отсидел три года за это.

— А я три года был в аду, думая, что моя девушка погибла из-за меня! — повышаю голос, и он тут же превращается в хрип.

Запах гари, дым, вонь обожжённой кожи вновь фантомно заполняют ноздри. Сгибаюсь пополам, зайдясь в приступе кашля. Твою мать… Только не сейчас!

— Ты в норме?

Соболев тут же оказывается рядом. Протянув руку, хочет сжать моё плечо, но в последний момент, словно передумав, отступает на шаг назад.

— Да, в норме, — отвечаю, натужно дыша. С жадностью глотаю воздух и проталкиваю его в лёгкие.

Прошло четыре года, а мне всё ещё нечем дышать, когда возвращаются воспоминания о том пожаре. Наверное, сейчас это единственное моё слабое место. Меня можно напугать лишь огнём, как бы глупо это ни звучало…

Прохожу к двери и распахиваю её. Киваю стриптизёрше, чтобы оставила нас наедине с Соболевым. Та поспешно удаляется.

Закрыв дверь, смотрю на друга, а он выжидающе смотрит на меня.

— Ты же деловой человек, Кир. И у всего есть цена. Просто назови свою. Сколько ты хочешь?

— За то, чтобы сдать тебе Вику? — уточняет он с ухмылкой.

— Да. Я заберу её, и мы уедем. Не будем мозолить глаза всем вам. Будем считаться погибшими, если угодно. Назови цену, Кир!

Поцокав языком, он качает головой и говорит, слегка растягивая слова:

— Знаешь, что меня действительно интересует?.. Как? Как ты поднялся? Откуда у тебя деньги, Ян?

— Это слишком длинная история.

Кир бросает взгляд на часы.

— Я не тороплюсь. И хочу послушать эту историю, — проходит мимо меня к двери и добавляет, обернувшись: — Не здесь. Через дорогу есть приличный ресторан.

Понятно — хочет переместиться на нейтральную территорию. Соболев не любит вторжений, а я буквально вторгся в его святая святых.

Странно, что он вообще готов общаться со мной…

Выхожу за ним следом, и мы спускаемся на первый этаж. За последние полчаса народу значительно прибавилось. Гости — в основном, толстосумы — восседают на удобных диванах, лицезрея девиц, танцующих для них.

Подмигнув барменше, забираю свои ключи от машины и бумажник. Достаю из него наличку и оставляю несколько купюр на барной стойке. Просияв, девушка прячет деньги в бюстгальтер и переводит взгляд на Соболева. Тот быстро прощается с персоналом, и мы выходим на улицу. Направляюсь к своей машине, но Кир останавливает меня.

— Ресторан, как я и говорил, через дорогу, — кивает на двухэтажное здание напротив. Потом смотрит на Бентли. Присвистывает. — Да уж… История, похоже, и правда будет занятной.

Я пожимаю плечами и, ничего не ответив, иду в сторону ресторана. Говорить о себе мне не хочется, но если это поможет убедить Кирилла встать на мою сторону, то, пожалуй, я готов болтать без умолку.

Мы заходим в ресторан, где нас встречает девушка-хостес.

— Добрый вечер, — улыбается она, — у вас забронировано?

— Вообще-то, нет, — Кир обворожительно улыбается ей, — но мы же придумаем что-нибудь, верно?

Девушка просматривает списки и неуверенно качает головой. Собирается вежливо отделаться от нас, я уверен… Подаюсь вперёд и, приблизившись к ней вплотную, незаметно засовываю деньги в нагрудный карман её рубашки.

— Нам очень нужен столик, — понижаю голос до шёпота.

Бросив взгляд вниз и рассмотрев купюру, она вновь смотрит на списки. Растягивает на губах дежурную улыбку и кивком головы призывает следовать за собой. В итоге ведёт нас на второй этаж, минуя главный зал. Мы оказываемся на широкой террасе под открытым небом. Здесь всего несколько столиков, и играет живая музыка.

— Хорошего вечера, — вновь улыбается хостес, когда мы присаживаемся за стол.

Как только она удаляется, подходит официантка и подаёт нам меню.

— Мы позовём, когда определимся, — отпускает её Соболев. Пролистывает меню, время от времени бросая взгляд в мою сторону. — Нам бы следовало хорошенько нажраться, Ян. Ты восстал из мёртвых, чем не повод? Вот только твоё возвращение мотивировано местью, и мне это не нравится.

— Я много кому не нравлюсь и привык к этому, — отложив меню, скрещиваю руки на груди, откидываясь на спинку стула. — Когда я узнал, что Вика жива, то решил, что вы все меня предали. Не я вас! А вы! Ты, Ренат, Игнат и даже сама Вика. Но в моих глазах главным виновным был именно её брат. Потому что он, как и всегда, решил всё за свою сестру, инсценировав её смерть. Я отправил ему письмо с угрозами, рассчитывая на то, что в силу своего характера Игнат начнёт действовать импульсивно, но он меня