Мажор под Ёлкой - Юлия Стишковская

— Твоё упрямство убьёт тебя. Вокруг не души. Хочешь довести своих бабушку с дедушкой?

Отрицательно мотает головой.

— Ну тогда держись рядом со мной! — обхватываю румяные щёки и подтягиваю девчонку к себе. Хлопает своими густыми светлыми ресницами, на которых росинки от растаявших снежинок. — Вместе мы сможем выбраться.

— Хорошо! — кивает, виновато опуская взгляд.

Её послушание отдаётся теплом во всём теле. Несмотря на лютый холод мне становится жарко.

— Ну наконец! — нехотя отпускаю Снежану.

Она быстро отстраняется. А я вспоминаю, что, когда колесил по окрестностям, видел здесь неподалеку старый охотничий домик.

— Я знаю, где мы сможем переждать снегопад.

— Где?

— Нам туда! — показываю на восток.

Недоверчиво, но всё же шагает за мной.

И о чудо, спустя минут десять мы находим эту хижину. Надо поскорей пробраться внутрь. У Савиной уже губы синие.

— Закрыто! — дергает ручку.

Я заглядываю в окна. Здесь явно давно никого не было.

— Придётся ломать двери.

— Так нельзя! — встаёт перед дверью.

— Ну тогда, давай, присядем на ступеньки и позволим буре заморозить нас.

Она опускает руки и отодвигается.

Я поднимаю камень, ломаю стекло на двери в маленьком окошечке и просовываю руку. Отпираю замок изнутри. Дверь поддаётся. Сначала вхожу сам, проверю дом. Он старый, и тут может быть не безопасно.

Есть дровяной камин. Сможем согреться. Снежана медленно заходит за мной. Закрывает дверь и в окошко быстро пропихивает первую попавшуюся тряпку. Чтобы холод не заходил.

Я окидываю её взглядом. У неё джинсы мокрые аж по колено. Надо что-то с этим делать.

Я осматриваюсь. Вижу керосиновые лампы “Летучая мышь”. Благо спички сухие, сразу их зажигаю и приступаю к камину. Нарубленных дров достаточно.

Снежана стоит в сторонке, топчется с ноги на ногу и молчит. Бегает глазками по комнате.

— Поищи в других комнатах одеяло. Нам нужно просушить вещи.

Кивает и сразу исчезает. Тем временем камин вовсю разгорается.

Я снимаю с себя куртку. Прав был отец. Надо было брать собой не просто пуховик, а специальную непромокаемую куртку. Вижу и Снежинка совершила ту же ошибку. Но тут понимаю, что удачно мы совершили её. Сейчас нам обоим придётся снять мокрые вещи и просушить.

Чего-то колючка там очень долго?

— Ты где пропала? — иду искать.

Нахожу её в одной из комнат, стоит и топчется.

— Ты чего?

— Ничего! — поджимает губы.

— Снежана?!

— В туалет хочу. А его нет в доме.

— Я видел его во дворе.

— Ну всё, значит, описаюсь! — сжимает кулачки, не в силах терпеть.

Стараюсь не заржать.

— Я покараулю.

За окном темнеет. Одну не пущу. В лесу водятся и медведи, и волки.

— Я не смогу.

— Сможешь! Ты же не хочешь опозориться передо мной. Об этом потом весь универ узнает.

На самом деле никому не расскажу, просто не хочу, чтобы терпела.

— Ладно. — сдаётся.

Я быстро накидываю на себя куртку, и мы выходим во двор. Дверцу туалета еле открываю. Там, к счастью, не грязно и не воняет, но унитаза для Снежинки нет.

Она с шумом выдыхает.

— Вони нет, а остальное вытерплю! — проходит внутрь.

Замок на двери отсутствует. От кого здесь запираться охотнику, от зверей что ли? А вот Снежане хочется от меня.

— Отойди подальше! — бурчит.

— Не-а, здесь много хищников водится.

— Влад! — злится.

Я топаю на месте, будто отхожу.

— Ну прекрати, Медведев! — просит. — Ладно, стой. Только уши закрой.

— Зачем? Мы же в лесу. Представлю, будто этот звук — журчание ручейка неподалёку.

— Бесишь! Вот выйду! — угрожает.

— Пспспс! — прикалываюсь. — Так же деткам помогают пописать на горшок?

— Влааааааад!

— Ладно-ладно! — тихо смеюсь.

Как же я люблю, когда она ворчит и злится.

Выходит из туалета спустя несколько минут. По глазам вижу, что готова убивать.

Но за спиной Снежаны вырастает кто-то пострашнее неё: огромный и массивный медведь.

— Быстро ко мне! — шепчу.

— И не подумаю! — она его не видит.

Но бурый решает себя проявить. Рычание раздаётся прямо у неё над головой.

Глава 5

Влад

От страха за эту упрямицу меня бросает в пот.

— Снеж, ну пожалуйста! — умоляю её.

Раздаётся тихое, но грозное рычание. Савина медленно поворачивает голову и видит медведя. Глаза колючки становятся размером с блюдца, краска сходит с симпатичного лица. Недолго думая, эта ненормальная срывается с места и с воплем несётся к дому.

Я за ней. Она захлопывает дверь у меня перед носом. Зверь уже близко.

— Дура, впусти! — молочу по старому дереву.

Снежана резко отворяет дверь, и я заваливаюсь внутрь. Она быстро вновь закрывает её.

— Чокнутая! Ты хотела меня скормить медведю?

— Надо было сразу сказать, что у меня за спиной бурый. — никак не может отдышаться.

— А ты бы поверила? — вскидываю бровь.

— Нет! И ты сам в этом виноват. — наезжает, постукивая зубами. Либо очень испугалась, либо замёрзла. — Вечно издеваешься надо мной. — трясётся, как осиновый лист.

— Не издеваюсь, а прикалываюсь!

Только договариваю, как зверюга начинает проситься внутрь.

— Не пускай его! — кричит она.

У меня аж глаз начинает дёргаться. Снежана в своём уме? Чего это я буду впускать громадного хищника в хижину? Чтобы сожрал нас?

— Ой! — вижу просветление в синих глазах. — От страха мой мозг отказывается работать.

Я всем телом наваливаюсь на дверь, чтобы медведь не выбил её.

— Лучше помоги! — цежу сквозь зубы.

Она подлетает и упирается своими ладошками на деревянную поверхность рядом со мной. Постоянно сдувает почти белый локон с лица, но он вновь и вновь возвращается на прежнее место.

Медведь долбит в спину, а я, как дурак, зависаю на ней. От старания щёки девчонки розовеют. Какая Снежана сейчас смешная. Так пыжится.

Зверюге видимо надоедает доставать нас. Он вдруг разворачивается и уходит. А мы счастливчики! С облегчением одновременно выдыхаем. Тем временем дрова во всю потрескают в камине. В помещении достаточно тепло.

Снежинка по-прежнему дрожит.

— Снимай мокрые вещи, иначе заболеешь. — подхожу к огню, и кочергой тереблю угли, чтобы подбросить ещё дров.

— Нечего надеть.

— Закутайся в одеяло.

Я первым начинаю раздеваться. Куртку вешаю на стул. За ней следует кофта. Остаюсь лишь в боксёрке.

Снежана следует моему примеру. На ней остаётся маечка с тоненькими бретельками. Обувь ставит поближе к огню. Носки вешает на верёвку. Остаются джинсы.

— Их тоже снимай.

— Ни за что! — откидывает назад свои светлые волосы.

— Они слишком мокрые. — показываю глазами на влажный низ. — Да и к тому же, что я там не видел?

— А? — хлопает ресницами.

Нашёлся удачный момент. Наконец! От предвкушения