Обретая тебя - Лена Хендрикс

Пока она снова писала сообщения на телефоне, я посмотрела на свою младшую сестру. Несмотря на то, что она была всего на два года моложе меня, она определенно всегда была на высоте, когда дело касалось внешности и моды. Она всегда была изысканной.

На самом деле иногда мне казалось, что она даже не понимает, насколько мы разные. Я всё ещё размышляла о том, в чём я не была похожа на свою сестру, как спросила её:

— Ты помнишь Майкла Дрейка? Из старшей школы?

— Ухх… Припоминаю. Бейсбольная команда, да? Я почти уверена, что мы вместе ходили на танцы.

— Ага. Для моего выпускного. Когда он подошел ко мне после урока химии, я подумала, что он собирался пригласить меня. Я когда-нибудь говорила тебе это?

— Подожди! Ты не рассказывала! — теперь я привлекла ее внимание.

— Да, мы были партнерами по химии, и я несколько раз помогала ему с его лабораторными. Мы поладили, и когда он подошел ко мне после занятий, весь нервничая, я подумала, что он может попросить меня пойти с ним на выпускной.

Хани просто смотрела на меня, ее брови приподнялись, отчего ей стало немного неловко.

— В любом случае, — продолжала я, — я была неправа. Он очень нервничал, но это было только потому, что он боялся спросить у меня твой номер, чтобы он мог взять тебя на танцы.

Я отвела взгляд, не понимая, почему я только что рассказала ей эту историю. Я не завидовала Хани. По крайней мере, не всё время. Но были времена, когда мягкость и женственность давались ей так легко — это было просто то, кем она была.

Всё, включая её имя (прим. в оригинале имя Хани это Honey, что переводится как милая, мёд, сладость), излучало сексуальность — светлые волосы, длинные тонкие конечности, ярко-голубые глаза… Это была просто Хани. Я, с другой стороны, всегда чувствовала себя не в своей тарелке с моими не совсем светлыми, но и не совсем каштановыми волосами, смешанными серо-зелеными глазами и сильным за годы походов телом. Я была в хорошей форме, но не обладала мягкостью Хани. Единственное, что у нас, казалось, было общее, так это унаследованная грудь бабушки Наны. Она была буквально единственной вещью, которая казалась мне женственной, и в основном мешала.

— Ну, теперь я чувствую себя сволочью, — сказала Хани, обняв меня за плечи и прислонив голову к моей.

— Ты не сволочь. Кроме того, кого волнует Майкл Дрейк? В любом случае от него пахло детской присыпкой.

Это попало в яблочко. Она расхохоталась.

— Боже мой, ты права! Я совсем забыла об этом. Может быть, у него были потные яйца…

Сморщив лицо, я сказала:

— Фу! Теперь я не могу думать о Майкле Дрейке, не думая о его противных потных яйцах, — я покачала головой. — Так грубо…

Я посмотрела на Хани через зеркало и снова сжала ее руки. Она могла быть моей полной противоположностью, но она была моей сестрой, и для нее никогда не имело значения, насколько мы разные. Она никогда не просила меня переодеться или спрашивала, когда я собираюсь, наконец, погрязнуть в рутине, переехать с дивана в её квартире в своё собственное место, завести семью, жизнь. Мысли обо всём этом заставили меня нахмуриться.

Вздохнув, я решила, что сегодня слишком хороший день, чтобы думать о вещах, которые я хотела, но которых не имела, поэтому я вернулась к Важному Выбору Платья.

— Иисус, ты хочешь, чтобы Трэвис перестал относиться к тебе как к парню или нет? Разве ты не говорила, что он не был очень предприимчивым? С этим платьем, — она снова указала на зеленое платье, — тебе повезет, если он не затащит тебя в чулан и не трахнет прямо посреди ужина.

Хани посмотрела на меня, и все, что я могла сделать, это улыбнуться. Однозначно зеленое платье.

Я сорвала с себя коричневое платье-мешок.

— Ты совершенно права. Идеально подойдет сексуальное вечернее платье. Я чувствую себя очень хорошо в нем и хочу, чтобы он был рад видеть меня рядом с собой. Я думаю, оно может сделать это… и я определенно была бы не против небольшого секса за закрытыми дверями.

— ВАУ! Покупай его, девочка! — мы обе растворились в приступе хихиканья.

Я снова надела джинсы и свитер (и хорошо, ботинки), чтобы мы обе могли закончить наш девчачий день.

— Хорошо, теперь полуденная маргарита! — смеясь и перебрасывая мое недавно купленное привлекательное платье (и высокие черные туфли на шпильках, на которых Хани настояла, чтобы я их купила) через плечо, я продела свою руку через локоть Хани, и мы отправились на полдник с тако и текилой.

· · • ✶ • • • · ·

Что, чёрт возьми, я думаю?

Всю последнюю неделю после похода по магазинам с Хани я каждый день примеряла праздничное платье и с каждым днем становилась все более и более неуверенной в своем выборе. Смотреть на себя в облегающем зеленом платье и на каблуках было приятно, очень хорошо, но… Мне было не по себе. Как самозванка. Нервы в моем животе затрепетали, и я приложила руку к животу, чтобы успокоить их.

Эта мягкая, женственная сторона меня не была чем-то, что я привыкла видеть и показывать остальным. Будучи единственной женщиной-рыбаком в округе, я была известна своим серьезным и откровенным подходом к людям. Только немногие, кого я впустила, увидели меня с другой стороны. Эта выставленная напоказ грудь и, безусловно, забавная часть меня была тем, что мне приходилось запихивать и прятать, держа только при себе, чтобы иметь хотя бы небольшой шанс быть уважаемой на поле.

— Что ты думаешь, Бад? Могу ли я справиться с этим? — мой рыжий хилер, Бад, склонил голову набок и посмотрел на меня, а его язык высунулся изо рта в глупой ухмылке.

— Ты прав, это здорово, мы в порядке, — я улыбнулась, потирая его шерсть между ушами.

Взглянув на часы, я поняла, что Трэвис уже опаздывает на девять минут… Сообщения тоже нет. Холодное покалывание пробежало по моим рукам, и я потерла их, отгоняя мысль: «Это не похоже на него».

Резкий стук в дверь квартиры заставил Бада вытянуться по стойке смирно и вывел меня из себя. Я пересекла гостиную и открыла дверь.

Трэвис стоял, смотря вниз, когда я отошла в сторону, приглашая его войти. Он вошел, даже не взглянув на