Улыбочку! - Омер Барак

– Пиво бесплатное, мама.

– Бесплатное, как же, – фыркнула мама. – Такое же бесплатное, как и твой Лондон. Мы уже видели, чем все это закончилось.

– А-а-а, вот ты где, – появилась из-за мамы Декла, со знакомым мне еще с детства выражением лица, увидев которое я спешил извиниться, даже не выясняя, что я такого сделал. – Все его ищут, а он сидит себе тут и напивается.

– А почему все меня ищут?

– Что это у тебя в пакете, мама? – вдруг спросила Декла, заметив тренированным взглядом предмет, показавшийся ей подозрительным.

– Была распродажа, – ответила мама словами, оправдывающими, по ее мнению, любое действие.

– Я не просила тебя искать распродажи, я просила найти Йони.

– Это всего лишь небольшой подарочек детям.

Вырвав из маминых рук белый пакет, Декла достала из него что-то большое и желтое.

– Каяк? Ты купила детям каяк?

– Надувной, как видишь, – невозмутимо ответила мама. – Он и места-то почти не занимает.

– Зачем нам каяк?

– Чтобы детям было чем заняться.

– Им и так есть чем заняться! – завопила Декла на октаву выше. – Для того мы и взяли их с собой на Кипр!

– Но ведь им скучно на корабле, – оправдывалась мама. И тут же перешла в нападение: – А ты, вместо того чтобы быть с ними, занята поисками брата…

– Разве я виновата в том, что мой брат идиот? – выпалила Декла в ответ, не обращая на меня никакого внимания, в очередной раз напомнив мне, что в нашей семье я всегда был, есть и буду бессменным козлом отпущения даже в тех случаях, к которым не имел ни малейшего отношения.

– Окей, – произнес я, поднимаясь, и допил остатки пива, надеясь, что Ури без возражений продолжит наполнять мой стакан. – Поговорили.

– Стой, Йони! – огрызнулась Декла.

– Это почему же?

– Ты должен сойти с корабля. Сейчас же.

3

Хочу обратить ваше внимание на то, что корабль наш отправился в плавание два часа двадцать пять минут назад, и до ближайшей остановки в порту Лимассола оставалось еще восемнадцать часов.

Так что сойти с него можно лишь одним способом.

Хоть мне и казалось, что ниже падать некуда, а вот поди ж ты – всего час назад совершенно чужая мне женщина пыталась помешать мне прыгнуть с корабля в воду, а теперь моя собственная старшая сестра подталкивает меня к этому.

– Ну, – услышал я голос Дана, вышедшего из лифта в коротких бермудах и синей рубашке с логотипом Йельского университета, которую он не снимает почти никогда с тех пор, как стал самым молодым профессором и самым несносным членом преподавательского состава. В руке он держал надкушенное яблоко. – Ты ему уже рассказала?

– Если бы я ему рассказала, его бы уже здесь не было.

– Что рассказала?

– Ой, мама! – воскликнул Дан, увидев белый пакет. – Каяк! Прекрасная идея!

– Мама купила его детям, – возразила Декла.

– Зачем? – удивился Дан. – Разве дети тоже сходят на берег?

Две недели назад я твердо заявил, что поездка эта состоится только через мой труп. Я, разумеется, не произнес этих слов. Вместо них изо рта у меня вырвалось изумленное: «Ну и зачем нам это, черт побери?», что являлось вполне разумной реакцией на объявление мамы, взволнованно сообщившей нам, что на сайте скидок она купила круиз для всей семьи.

Услышав ее слова, я немедленно представил себе кучу ужасных сценариев, почему-то почти не касающихся отца в его вечных крохотных зеленых плавках, в которых он продолжал ходить даже тогда, когда это перестало быть принято.

Если это вообще когда-либо было принято.

Но больше всего меня выводило из себя то, что если бы даже корабль, на котором мы плыли, чудом умудрился наткнуться на айсберг в Средиземном море в конце августа и затонуть, это в нашей семье считалось бы вполне удачным отдыхом.

Вряд ли можно назвать лишь один отпуск, когда все обстоятельства намекали на то, что отдыхать вместе – плохая идея. Не особо углубляясь в прошлое, я могу припомнить празднование моей бар-мицвы в Тверии, которое почти полностью прошло в больнице после того, как мама, поскользнувшись на палубе, сломала два позвонка.

Правда, в нашей семье вспоминают обычно лишь тот факт, что мы получили тогда полный возврат всех расходов.

В другой раз мама нашла отель в Рош-Пине за восемьдесят шекелей, включая питание, и всю дорогу не переставала повторять: «Нет, вы только посмотрите на дураков, которые платят больше», а на следующий день нам пришлось вернуться, потому что все – исключая меня, потому что я не люблю рыбу, – отравились за обедом.

Потом был замечательный отпуск, когда по дороге в Эйлат мотор старенького папиного «рено» перегрелся, и папа, узнав, что вызов эвакуатора в Шаббат стоит целых триста пятьдесят шекелей, невозмутимо заявил: «Чепуха. Нас тут трое мужчин. Будем толкать».

Ну и, конечно же, невозможно забыть поездку в Америку на бар-мицву Дана, где через пару часов после прибытия отец обнаружил в «Бургер Кинге» автомат, бесплатно выдающий напитки. Не говоря уже о том, что все последующие две недели мы питались только там, отец, вместо того чтобы познавать Америку, поставил себе целью останавливаться у каждого «Кинга», чтобы убедиться, что и в нем напитки тоже выдаются бесплатно.

Вернувшись домой, отец не переставал превозносить волшебное царство бесплатной газировки и проклинать нашу страну «воров и жуликов». И вот тогда Яара, взяв меня за руку, повела меня в мою комнату, закрыла дверь, крепко-крепко обняла и произнесла самую замечательную фразу, какую я когда-либо слышал:

– Ну, блин, у тебя и семейка, Йони.

Так впервые за мою почти двадцатилетнюю жизнь кто-либо еще, помимо меня, осмелился вслух признать, что я – нормальный.

Что касается этой поездки, мне было заявлено, что остаться дома я смогу лишь переступив через трупы всех остальных членов семьи, что мне она нужна больше, чем кому бы то ни было еще, и что билеты в любом случае вернуть нельзя. Так что собирай свои манатки, улыбнись как следует мамочке и поблагодари за то, что ее стараниями у тебя есть крыша над головой и возможность сетовать на жизнь, хотя при желании ты мог бы вместе со всеми плескаться в бассейне. Проблема твоя, бедный Йони, заключается лишь в том, что ты не понимаешь, как тебе повезло с семьей, так что выбирай: или ты подыскиваешь себе другое местечко, или отправляешься на корабль и вместе со всеми получаешь удовольствие. Слыхал, дегенерат ты несчастный?

Слыхал, папочка, слыхал.

Возвращаясь домой из Лондона, я твердо решил, что буду жить у них только до тех пор, пока снова не встану на ноги.