Игры мажоров. Хочу играть в тебя - Тала Тоцка

У нас уже был Максимка, мама так переживала, что у нее чуть не пропало молоко. В тот раз Андрей снова туда полетел, только уже с отцом и старшим Ермоловым.

Вернулся он злой и расстроенный. Никита снова отказался встретиться с отцом, но увиделся с обоими дедами. Встреча закончилась тем, что Катерина Ермолова пообещала отцу и бывшему свекру ограничить Никиту в деньгах. Но судя по тому, что я сегодня видела, особого результата это не принесло.

— Даже ее отец признал, что отпустить Никиту с Катериной было ошибкой, — сказал Андрей нам обеим, когда вернулся.

— Но по документам Катя его мать, милый, — возразила мама, — чтобы помешать ей увезти Никиту, ее надо было лишить родительских прав.

— Если бы я знал, я бы ее просто удавил, — мрачно ответил Андрей. — Отсиделся бы в дурке за убийство в состоянии аффекта, зато Никите жизнь бы не было кому портить.

Единственное, что хоть как-то утешает и Топольских и Ермоловых, Никита не бросил футбол. И теперь он капитан команды нашего университета.

Мама постоянно говорит, что Андрей очень болезненно переносит разрыв с сыном. Максик для него настоящее спасение. А я так понимаю, и она тоже.

Поэтому не хочу им мешать своим присутствием.

Мне девятнадцать, я приняла решение жить своей жизнью. Я искала варианты бесплатного обучения за границей и случайно наткнулась на рекламу университета, где студенты сами зарабатывают себе на учебу.

Это пилотный проект, который спонсирует один из благотворительных фондов. За студента вносится оплата, а он в свободное от лекций время зарабатывает себе баллы. Это уборка, уход за территорией, работа в студенческой столовой.

Университет огромный, помещений здесь много — учебные корпуса, спортивные залы, стадион, бассейн. Библиотека, столовая, кампус. Соответственно, много вакансий.

Я подала заявку без особой надежды на успех, конкурс был огромный. Но неожиданно меня приняли, и теперь я студентка первого курса.

Многие студенты внесли часть оплаты, остальное уже отрабатывают баллами. Я же прошла полностью по дотации фонда, поэтому приходится использовать каждую свободную минуту.

Вибрирует телефон, смотрю на экран.

Сообщение от пользователя «Демон». Открываю.

«Привет, Ромашка! Что у тебя плохого?»

Пишу в ответ:

«Ничего кроме того, что тебя давно не было слышно».

И губы сами плывут в улыбке.

глава 3

Маша

На лекциях отчаянно борюсь со сном. Больше всего хочется сейчас оказаться в кампусе в своей комнате и в своей постели. И проспать беспробудным сном не меньше суток.

Но это все мечты. В реальности я подпираю голову кулаком и старательно таращусь на преподавателя, иначе усну прямо сидя за столом.

Нельзя, ни при каких обстоятельствах. С учебой здесь строго, и никакая отработка не является оправданием.

За учебу, кстати, тоже можно заработать баллы. Надо чтобы не было ни одного пропуска, даже по болезни. И конечно успеваемость должна быть на уровне.

Раз в две недели проводится аттестация, результаты вывешиваются в холле и рассылаются студентам. Каждый студент получает рейтинг, в соответствие с которым начисляются баллы. Баллы суммируются с засчитанными на отработках и выводится коэффициент погашения долга.

Если три аттестации подряд студент получает минус, его отчисляют из университета. Как раз завтра должны быть первые результаты, по моим подсчетам я в небольшом плюсе.

Я неплохо подтянула школьную программу, когда готовилась у внешнему тестированию, поэтому могу выдохнуть. Если не сбавлять темп, так и до конца осеннего триместра дотяну.

Жаль, одной учебой зарабатывать не выходит. Слишком мало баллов зачисляется за учебу, больше всего здесь ценится физический труд.

В перерыв с Оливкой бежим в кафетерий. На раздаче спать хочется меньше — я активно двигаюсь, к тому же нет усыпляющего бормотания препода. Настроение поднимается.

И сразу же падает, потому что в зал входит Топольский. Непроизвольно напрягаюсь, но Никита не подходит к раздаточной стойке. Вместе с теми же двумя парнями проходят дальше в зал и садится за столик.

Не хочу на него смотреть, но глаза сами его ищут. Борюсь с собой, не хочу, чтобы Ник это заметил. Поэтому пропускаю момент, когда перед глазами оказывается огромная рука, полностью забитая татуировками.

Они начинаются от самых кончиков пальцев и идут по руке вверх, а где заканчиваются, не знаю. Я ни разу не видела Коннора без футболки.

Коннор — мой ночной кошмар. Только наяву. Быстро хватаю тарелку и накладываю спаржу, он каждый день ее заказывает. И стейк. Ставлю на стойку, но не успеваю опомниться, как мои руки оказываются зажаты в тиски. Сама я чуть не вылетаю из-за стойки, впечатываясь ему в грудь.

Меня окутывает удушливый запах дорогого парфюма и мужского пота. Коннор огромный и мощный как скала, у него каменные мышцы, при желании он может легко свернуть мне шею своей ручищей.

— Ты все помнишь, малышка? — сипло говорит он над моим ухом. — Не надоело упираться?

— Отпусти меня, — говорю спокойно, потому что знаю, он ждет моей истерики. Как в первый раз. Больше я не доставлю ему такого удовольствия.

— Соглашайся сама, тогда все будет по-другому.

— Отпусти, Коннор, ты мне мешаешь. Я работаю.

— Ты все равно окажешься на моем члене, — громила явно выводит меня на эмоции. И у него получается, потому что от сказанного меня передергивает.

— Обязательно, — с силой вырываю руки, — но только после того, как ты повторишь это в полиции.

Коннор хватает меня за затылок, запускает руку в стянутые волосы и с силой притягивает к себе. Втягивает носом воздух.

— Ты так пахнешь, малышка. Моя...

Отбрасываю его руку и глубоко дышу. Щеки горят, внутри все клокочет. Мерзкое животное, уверенное в своей безнаказанности.

Здесь тоже есть мажоры, но они разные. Есть нормальные парни и девушки, которые пришли учиться, а есть такие как Коннор. Ублюдок из богатой семьи, которому оплатили учебу. Еще я слышала, что он участвует в боях без правил, но не за деньги. Просто ему нравится калечить тех, кто слабее.

Меня трясет, Коннор гадко ухмыляется. Так и размазала бы по его мерзкой физиономии спаржу со стейком.

Но тогда с меня снимут все заработанные за неделю баллы и еще вкатают штраф. Невольно бросаю взгляд на Никиту и жар обдает щеки еще сильнее.

Он сидит, отвернувшись, и даже не смотрит в мою сторону. Смотрит на двух блондинок, которые строят ему глазки. И улыбается, откинувшись на спинку стула.

Слезы подступают к глазам, поспешно