Через бурные волны - Вал И. Лейн

— Я бы не был так уверен в этом, — сказал Беллами. — Не забывай, что она все еще сирена. — Он подмигнул мне, но что-то в его словах все еще тревожило какую-то странную пустоту внутри меня. Мне не нравилось вспоминать о своей силе. Это было слишком опасно.

— Кстати, о МакКензи… — Ной огляделся. — Где она?

— Все еще спала, когда я уходила. Я слышала, как сработали по крайней мере четыре ее будильника, так что уверена, что она собиралась встать в любую минуту. Она не должна сильно отставать от меня, — я пожала плечами.

Выражение лица Ноя изменилось, на его темных бровях появились любопытные складки.

— Вчера вечером она поклялась, что придет пораньше. Я уже дважды звонил ей, но она не ответила.

Я проверила телефон. От МакКензи ничего, но у меня был пропущенный звонок от мамы. Я перезвоню ей позже.

— Может, мне стоит проведать ее, — сказала я, поворачиваясь лицом к окраине романтичного маленького городка Константин. — Я вернусь.

Они оба ободряюще кивнули мне, и я направилась к джипу, чувствуя, как влажный воздух позднего утра впитывается в кожу, а золотистое тепло солнца начинает давать о себе знать. Поехала обратно в Изабель, молча надеясь, что МакКензи передумала. Я хотела, чтобы она поехала. Действительно хотела. Но я не смогу простить себя, если с ней что-то случится. И какая-то часть меня все еще не могла избавиться от чувства вины, что она слишком многим пожертвовала, чтобы помочь мне.

Быстро добежав до двери нашего общежития, я заглянула внутрь и услышала, как МакКензи с кем-то разговаривает. Судя по голосу, она нервничала и говорила даже быстрее, чем обычно, что довольно сложно сделать. Голос, которого не ожидала услышать, заставил меня ахнуть, и мой желудок сжался, когда я поняла, с кем она разговаривает. С моей мамой.

5. Зов сирены

Катрина

— Мама? — Я запнулась, взглянув на МакКензи, которая выглядела такой же растерянной, как и я. — Что ты здесь делаешь?

Мама повернулась ко мне, в ее движениях была странная плавность. Она обеими руками заправила свои волосы длиной до плеч за уши.

— Я же говорила тебе, милая, что хотела навестить тебя и посмотреть на твой маленький прибрежный городок.

— Н… но этого не должно было случиться сейчас! Ты приехала на машине? Папа знает, что ты уехала? — Моя паника вылилась в поток вопросов. Я кричала про себя. Она не могла — не хотела — разрушить мои планы по спасению Майло. Я должна была как-то вернуть ее домой.

— Он знает, — просто сказала она. — Он тоже решил навестить свою семью, поэтому уехал на несколько дней. Это было как раз вовремя. Твоя подруга только что показывала мне общежитие. Тут так красиво! Не часто есть собственная спальня в таком общем пространстве, как это.

Я бросила на МакКензи взгляд, который должен был потребовать от нее объяснений, но она только пожала плечами с широко раскрытыми от паники глазами. Мой отец уехал навестить семью? Почему он ничего не сказал об этом по телефону? Все это казалось слишком случайным, чтобы поверить, но я бы уже получила от него весточку, если бы он действительно не знал, что мама здесь.

— Да, это действительно здорово, мам. Но послушай, сегодня у нас первый учебный день. Тебе действительно стоит прийти, когда мы не будем в школе. — Я дотронулась до ее плеча, пытаясь мягко подтолкнуть ее к двери.

— Теперь, Катрина, ты не будешь пытаться избавиться от меня? После того, как я проделала весь этот путь только для того, чтобы показать тебе, как я горжусь тобой. — Что-то в ее словах повисло в воздухе слишком долго. Жутковатая мягкость, от которой несло знакомой манипуляцией. Она снова начала пить? Нет, нет, я в это не верю. Это звучало иначе, чем когда она была пьяна. Это почти напомнило мне о…

По моему телу пробежал ледяной холод, когда я поняла, что именно было не так в ее словах. Это прозвучало слишком похоже на Корделию за обеденным столом или, что еще хуже, на меня саму, когда я была под влиянием своей сирены.

Когда мое сердце забилось быстрее, я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться и обдумать, что это значит.

— МакКензи, — я посмотрела на свою подругу, отчаянно надеясь, что она поймет, — ты хочешь продолжить и сделать то, о чем мы говорили ранее? Я останусь здесь с мамой, и мы поговорим позже.

Моя подруга уверенно кивнула.

— Нет проблем.

— Спасибо, — пробормотала я, когда она скрылась за дверью, надеясь, что она догадается найти Ноя и Беллами и сообщить им о задержке.

— Мам, — сказала я, гадая, что же она, должно быть, сказала моему отцу, чтобы он не упомянул о ее поездке сюда вечером, не задавая лишних вопросов. — Ты уверена, что сказала папе, что едешь сюда, и он был не против?

Мама взяла меня за руку.

— Конечно, Трина. Я сказала ему, что просто не могу дождаться, когда увижу тебя. И я сказала ему, что хочу увидеть океан. И он не возражал. Тогда я предложила ему навестить свою семью, и он подумал, что это отличная идея.

Наверное, потому, что он находился под контролем в состоянии транса, подумала я.

— Но ты всегда ненавидела океан, — я сглотнула, тщательно подбирая слова, пытаясь заставить ее подтвердить подозрения, которые крутились у меня в голове.

— Ненавидела? О нет, нет… Наверное, я немного боялась его, признаюсь, но недавно кое-что изменилось. — Она с блаженной улыбкой перевела дыхание, прежде чем продолжить. — Я просто не могу перестать думать об этом. Мне даже снилось, что я на пляже, просто смотрю на океан, и мне не терпится узнать, каково это — окунуться в него. А поскольку моя единственная дочь живет прямо у моря, что ж, я не видела причин ждать дольше.

Услышав, как мама так отзывается о пляже, я получила душевный удар, и если бы я не знала ее лучше, то ни за что бы не поверила, что разговариваю с моей матерью, Грейс Дельмар. Но я знала, что это не так, и поняла, что то, чего я втайне боялась, наконец-то произошло. В моей матери просыпалась натура сирены.

Я не знала, что делать. Я боялась оставлять маму одну в общежитии, пока буду выяснять отношения с МакКензи и остальными. Кто знал, что она сделает? Она была сама не своя, и я слишком хорошо понимала, во что может втянуть нас наша натура сирены. Я могу вернуться и застать ее стоящей обнаженной посреди прибоя.

— Пойдем. — Я взяла