Оторва - Ольга Пожарова

Етить твою в душу мать, папа!!! Ты куда меня отправил⁇!!! Если что — сын-то у тебя единственный!!! Походу, был…

— Так, дедуль, это всё-таки кот или кошка? — доносится до меня сквозь какую-то пелену звонкий голосок этой яйцеотстреливательницы… — Что Виктор Иванович сказал, есть там… ну, ты понял…

— А не дошёл я до него… — отвечает дед. — Да и какая разница, с яйцами или без — всё одно — Жуча…

Ой, дед не скажи… Для тебя, в силу возраста, уже и правда, может без разницы, а мне мои оба-два ещё пригодятся… Я и женат не был, и детей бы ещё…

— Да почему Жуча-то? — это уже бабка. — С яйцами или без, но это же не собака…

— А потому что это… Как его…? Кукер… Накер… — пытается выдать что-то дед.

— Реинкарнация? — подсказывает ему Бронислава, чтоб её, Афанасьевна.

— Точно, Ронь!!! — дед довольно лыбится и прижимает к груди что-то больше похожее на чёртёнка, чем на котёнка.

Хотя… Тут, может, и правда чертёнок — уже и не удивлюсь… Почти…

— Ронь, деду-то простую скорую вызывать будем или специальную⁇ — ставит передо мной огромную миску щей бабка. — Сейчас ещё… Хлеб, вот… И не магазинный, сама пекла, с травками…

С травками… Чёт как-то я и без травок тут…

И хоть от щей идёт такой аромат, что желудок сжимается в кольцо и напоминает, что еду он видел только утром и то в виде не пойми из чего сделанной сосиски в тесте и напитка цвета кофе, на заправке, сразу хвататься за ложку я не рискую…

— Да ты внучку слушай!! — взвивается дед. — Рекукернация!!! Жучка это, просто в кошачьем обличии!!!

Ну… Ох… Мать вашу… Писец тут, походу, всю деревню накрыл… И не в обличии зверя…

— Можно я пойду всё же? — предпринимаю робкую попытку встать со стула, пока я сам тут ещё в своём обличии и оба яйца при мне…

— Поешьте сначала… — о, а это уже стрелок по яйцам, она же Бронислава Афанасьевна. — Бабуля Вас иначе все равно не отпустит…

А это я, к сожалению, уже понял…

Ну, что, папа и мама, придётся вам стакан воды на старости лет у соседей просить — сын ваш сгинет в этой деревне или реинкарнируется в какую Жучку…

Исключительно, чтобы не нарываться, беру в руки ложку, и, зачерпнув с виду очень живописный супец, подношу ложку со щами ко рту…

* * *

— А участок и потом посмотрите… — как через вату доносится до меня голос бабки. — Отдохните пока…

А теперь внимание, вопрос: как так получилось, что после обеда, который я сам не понял, как осилил, если учесть, что порции здесь размером с три таких, какие я ем дома, я согласился остаться у них до утра и уж потом посмотреть участок и ехать в город?

А, да, хлеб же с травками…

— А Ронька? — зачем-то спрашиваю я. Просто обедать с нами эта Бронислава Афанасьевна не стала, сказала, что ей нужно к родителям за чем-то… Уже и не помню…

— Понравилась? — бабка кладёт одеяло рядом со мной на высокую кровать, вроде как и не старинную с перинами и наболдашниками, как на фотках про деревенский колорит в интернете, но всё же лет двадцать, а то и больше, ей точно есть…

— Хорошая кровать… — не обижать же хозяйку…

— Да я про внучку… — хитро так подмигивает мне бабка.

Внучка… И Жучка…

Репка какая-то получается: дед есть, бабка есть, внучка тоже имеется… И даже Жучка, которая и за собаку, и за кошку сразу… Мышь только осталось найти…

Ой-ёй… Что ж там за травки-то в хлебе такие, что, вон, уже что в голову полезло???!!!

И вот что теперь отвечать? Скажу «не понравилась» — могу без яиц проснуться или реинкарнируюсь в какую Мурку или Тузика, а скажу «понравилась», так не факт, что жениться не придётся…

— Хорошая у Вас внучка… — а глаза прямо сами закрываются, хоть спички вставляй…

Роня

Младшенькие налетают на меня, как саранча на посевы. Конечно, я же им всегда вкусняшки всякие приношу. Особенно те, что мама с папой запрещают. Нет, полезная еда, энергия Солнца и разговор с деревьями — это, конечно, хорошо… То есть, вреда от этого большого нет, но детям нужны и обычные простые радости и вкусняхи в виде всяких там чупа-чупсов, жевачек в форме червяков и другой вредной, но очень интересной и вкусной гадости…

И пока мелкие делят всё, что я принесла, иду в дом.

— Роня, но я же просила… — мама полулежит на плетеном диване на на веранде. В руках книга. Скорее всего, что-то очень интересное о том, как, например, полезно питаться корешками клевера сорванными именно в три часа утра на западном склоне какого-то там холма…

— Мам! Ты можешь делать со своим организмом все, что тебе нравится, а дети…

Мама откладывает книгу и окидывает меня с ног до головы взглядом в котором явно читается, что таким, как я, недоступно просветление.

— Лучше ответь мне на два вопроса, — не даю маме начать лекцию о том, как важна в нашей жизни гармония с чем-то там и к чему приведёт то, что я с этим не гармонирую. Я этих «гармонистов», в смысле родителей моих, за всё детство наслушалась. — Как ты себя чувствуешь и не знаешь ли, где Роник?

— Нет, всё-таки ты — Змееносец… — вместо ответа закатывает глаза мама, а я — следом за ней… — Роник Стрелец, а ты — Змееносец…

Да, так получилось, что мы с моим братом-близнецом родились в ночь с семнадцатого на восемнадцатое декабря. Только я в без одной минуты полночь, а Роник — в пятнадцать минут первого. И всё бы ничего, но именно в эту ночь тринадцатый знак Зодиака, в который верят некоторые астрологи и мои родители, отдавал свои позиции Стрельцу, в котором сомнений нет ни у кого…

— Допустим… Но чувствуешь ты себя как? — всё же двенадцатая беременность…

— Чувствую, что не смогу исполнить свою мечту и вместо Рака родится ещё один Близнец…

Да, вот это очень важно… Впрочем, для моих родителей — да. Мечта у них такая — родить детей всех знаков