Просто неотразима - Ванесса Фитч

— Это ведь не так страшно, — тихо сказал Ланс и, поняв ее состояние, добавил: — Но многие этого не понимают, так?

Она кивнула. Искреннее участие Диллона-младшего, желание разобраться в ее трудностях было сейчас для нее как глоток свежего воздуха, хотя она по-прежнему испытывала к нему недоверие.

— Значит, вы почти не можете ни читать, ни писать, — продолжал Диллон. — Кто поставил вам такой диагноз?

Глаза Джин потемнели. Она с тоской вспомнила тот ужасный день, когда ей в школе сказали о дислексии и о том, что у нее нет ни малейшего шанса учиться дальше. Ей казалось тогда, что ее отчаяние непереносимо.

— В школе, — пробормотала она, — мне сказали об этом еще в школе.

Ей хотелось немедленно повернуться и убежать от пронизывающих синих глаз. Но Ланс еще не удовлетворил свое любопытство.

— Есть особые методы, — проговорил он. — С вами кто-нибудь занимался?

— Нет.

— Как же вы учились?

— Поступила в другую школу.

Ланс засмеялся.

— Прекрасный выход. Сколько же школ вы сменили?

— Десять, — коротко бросила Джин.

— Господи! — изумился он, довольно ясно представив себе, что пришлось вынести этой девушке. Наверное, жестоко было ее расспрашивать дальше, но ему действительно было интересно узнать, как она справилась. — Почему же вы выбрали именно историю? Ведь историку невозможно не читать. Это — главное в его работе.

Сама не зная почему, Джин вдруг начала ему рассказывать, с каким интересом бегала на лекции в городское историческое общество, с каким трудом доставала не слишком многочисленные кассеты с записью курсов по истории. Поймав его недоверчивый взгляд, она объяснила:

— Я легко воспринимаю информацию на слух, и у меня хорошая память.

Ланс знал, что среди дислексиков много талантливых, серьезно мыслящих людей. И он был достаточно проницателен, чтобы увидеть в сбивчивом рассказе этой зеленоглазой бегуньи попытку защитить свое достоинство, доказать свою полноценность.

— Хорошо, — сказал он. — Полагаю, колледж в курсе?

К его немалому удивлению, Джин отрицательно покачала головой.

— Как же вам удалось поступить? Только не говорите, что вам дали спортивную стипендию, ничего не спросив!

— Было собеседование, — объяснила Джин, — ну и разные логические задачи. Я неплохо справилась.

— А почему вы решили учиться в Штатах? — не удержался он от вопроса.

— Здесь дали стипендию, — сухо ответила Джин, снова ощущая раздражение.

Что ему за дело? Зачем он мучает ее своими бесконечными расспросами?

Между тем Ланс безжалостно продолжал спрашивать:

— И что дальше?

— Ничего! — враждебно отрезала она, забывая, что разговаривает с преподавателем. — Все равно у меня ничего не выйдет.

— Хотите сдаться? На вас это не похоже, — спокойно заметил Ланс. — А я уже собирался договориться с машинисткой.

— Не понимаю.

— Вы диктуете, она печатает.

— О… — Джин была поражена. Такой выход ей не предлагал ни один преподаватель.

— Сейчас мы с вами пойдем к машинистке и условимся с ней.

— Сейчас?

Лицо Джин вытянулось.

— Ну да. А что, есть возражения?

Джин взглянула на часы.

— Я уже должна быть в другом месте.

Ланс слегка рассердился.

— Неужели это более важно?

Джин, конечно, понимала, что ей выпал шанс, но решила отказаться.

— Да, — как бы извиняясь, произнесла она.

— Беговая дорожка, полагаю? — Девушка покачала головой. — В таком случае, парень?

Джин не сразу поняла, что он имеет в виду, но потом вновь отрицательно мотнула головой.

— Я ни с кем не встречаюсь.

— Вы ни с кем не встречаетесь?

Казалось, его это позабавило.

Джин даже не заметила, как заняла оборонительную позицию.

— Это вас удивляет?

— Нет, — просто ответил Ланс. — По правде говоря, я и сам уже давно ни с кем не встречался.

Диллон улыбнулся, но на нее эта попытка смягчить общение не произвела впечатления. Ей казалось, что профессор смеется над ней.

— Я должна идти, — сказала она и, не дожидаясь разрешения, вышла.

— Милая, с тобой все в порядке? — спросил Джим, хозяин ресторана, когда Джин вбежала взволнованная и раскрасневшаяся.

— Извини за опоздание. Я все сделаю.

Джин ничего не стала объяснять. Она училась и работала, и порой это было трудно совмещать.

— Не волнуйся, девочка, — успокоила ее Лорел, официантка из ее смены. — Он уже и так заработал достаточно денег, — продолжала она, имея в виду хозяина. — Моя дочка родила сына. Назвали Клайд. Тебе нравится?

— Замечательно, — улыбнулась Джин. — Как они оба себя чувствуют?

— Просто чудесно. У меня уже есть фотографии.

— Было бы интересно посмотреть.

Лорел начала рыться в карманах униформы, но прежде чем смогла что-нибудь достать оттуда, Джим прервал ее:

— Позже. А сейчас нашей новоиспеченной бабушке лучше размять косточки и принять заказ у тех господ.

— Ну и зануда! — откликнулась Лорел кокетливо. Ей было только сорок, и к тому же она любила сбрасывать лет пять. — Увидимся позже, девочка.

— Да уж, теперь она от тебя не отстанет, — усмехнулся Джим.

Джин улыбнулась им обоим и пошла переодеваться. До переезда в Штаты она никогда не работала официанткой, и Джим поначалу категорически отказывался принять ее, но со временем она зарекомендовала себя с лучшей стороны.

Она жила, по предложению Джима, в маленькой квартирке над рестораном. И хотя колледж находился в другом конце города, Джин была рада и этому.

— Молодец! Ты хорошо поработала сегодня, — сказал Джим в конце вечера.

— Спасибо.

Джин, попрощавшись, выбежала на улицу.

Она завернула за угол и быстро поднялась в свою квартирку. Это было не самое комфортабельное жилье: маленькая комната, совмещенный туалет, где вечно все протекало. Джин была в ужасе, когда впервые увидела эти «апартаменты», но со временем привыкла.

Обычно она засыпала, едва голова касалась подушки. Но в этот вечер сон не шел к ней. И все из-за Ланса Диллона. Казалось бы, ей стоило испытывать благодарность к тому, кто понял, как бывает стыдно за свою неполноценность. Но почему-то она только злилась на него.

Джин вспомнила студентов, толпившихся вокруг стола Диллона во время перерыва. Она не хотела быть похожей на них, не хотела оказаться в числе любимчиков профессора, она вообще не хотела ничего. По крайней мере, так ей казалось.