Принцесса крови - Сара Хоули

Затем мы втроём улеглись на кровать рядом, как сёстры. Факелы сами погасли, откликнувшись на наше желание. Тьма накрыла нас тяжёлым, но не страшным покровом. С пряным запахом пыли в ноздрях и тихим дыханием подруг в ушах я провалилась в глубокий сон.

Глава 2

Мягкий возглас разбудил меня, и я резко села. Моргая, прогоняя остатки сна, я огляделась. Слева от меня Лара всё ещё лежала без сознания, крепко сжимая подушку. Справа кровать была пуста.

Аня стояла у ширмы, обхватив себя руками, и смотрела прямо на меня. Потолочные кристаллы окрасили комнату в серый предрассветный цвет — я не была уверена, отражали ли они небо снаружи или просто откликнулись на желание Ани видеть вокруг себя хоть какой-то свет.

— Аня? — шёпотом позвала я, сползая с кровати.

— Это было реально, — сказала она. — Ты и вправду здесь.

Боль и облегчение перемешались во мне.

— Да, это я.

Когда-то её тело было крепким — не таким пышным, как у Лары, но с плавными бёдрами, сильными ногами и грудью, которой я завидовала больше десяти лет. Теперь же она казалась прозрачной тенью самой себя, серая роба буквально поглощала её. Она сильно похудела за время заточения, а без длинных золотисто-каштановых волос выглядела ещё меньше. Узкий шрам вился по её правой щеке, а ореховые глаза потускнели.

— Как это… — Она качнула головой, крепче прижимая полы одежды. — Ты тоже была там? — Голос её дрогнул, и сердце моё дрогнуло вместе с ним.

Она имела в виду бордель. Король Осрик украл её, как фейри воровали бесчисленных людей. Он увидел её красоту и захотел её для себя. И забрал.

А может, он увидел её красоту и захотел уничтожить её. Как бросить хрупкую вазу о камень, лишь чтобы услышать звук осколков.

— Я не была… там, — сказала я, и тошнотворная волна вины обрушилась на меня. Полгода я жила в Мистее, и всё это время Осрик насиловал Аню и мучил её иллюзиями. Я оплакивала её, пока она страдала. — Меня сделали служанкой в Доме Земли.

— Служанкой, — эхом повторила она пустым голосом.

Я шагнула к ней — и застыла, когда она вздрогнула и сильнее сжала себя руками.

— Твоя кожа, — прошептала она.

Я посмотрела на ладони. Они выглядели нормально.

— Кожа?

— Вчера, при факелах. Она сияла.

Осознание перехватило дыхание. Все благородные фейри сверкали лёгким магическим сиянием. Недостаточным, чтобы освещать темноту, но достаточным, чтобы при солнечном или факельном свете казаться усыпанными блёстками.

— Со мной что-то произошло, — сказала я, тревожно чувствуя, насколько это изменение велико, глубоко и непостижимо. Приходилось постигать его по частям. В тронном зале — откровение, что моя магия позволяет управлять телами. У входа в Дом Крови — что моё тело стало выносливее. А теперь… я, похоже, искрилась. Даже моя кожа больше не принадлежала мне. — Теперь я фейри.

Она тихо вскрикнула и убежала.

Я бросилась за ней, обогнула перегородку, отделявшую спальню. Потолочные кристаллы вспыхнули золотым сиянием — между розовым рассветным светом и яркостью полудня. Дом, видимо, позволил нам выспаться.

Аня стояла за диваном в гостиной, вцепившись в бархат спинки так, что костяшки её пальцев побелели.

— Не подходи, — прошипела она.

— Это всё ещё я, — сказала я, и в груди заныло, будто она полоснула меня ножом. — Ничего не изменилось. Я та же Кенна, которую ты знала всю жизнь.

Но это ведь было неправдой, не так ли? Та Кенна была дикой и весёлой, любила носиться по лесам и исследовать Болотo у Тамблдауна. Девчонка в штанах, обычно перепачканная грязью, чья самая большая мечта заключалась в том, чтобы стать купцом. У той девчонки были простые желания, простые обиды и простые нужды.

Теперь ничего не было простым.

Аня покачнулась.

— Всё кажется нереальным, — прошептала она едва слышно. — Ты нереальна. — Пауза. — Я тоже.

— Всё это реально, — сказала я, сердце ломилось от боли. — Но тебе не нужно понимать всё сразу. Я и сама не понимаю. — Её лицо оставалось закрытым, и я лихорадочно искала хоть что-то, что могло бы её удержать. — Ты голодна? Я могу найти еду.

Она посмотрела на меня недоверчиво, потом медленно кивнула.

— Я тоже голодна, — сказала Лара. Она стояла у ширмы, держа халат у горла. Чёрные волосы её растрепались после сна, и выглядела она почти такой же изнурённой, как прошлой ночью.

Интересно, найдётся ли в Доме Крови еда? Под Домом Земли были сады, грядки, конюшни, наполненные животными — всё это процветало благодаря магии, несмотря на отсутствие солнца. Но магия также умела создавать вещи из ничего. В кухнях Дома Земли стоило только пожелать себе угощение — и оно появлялось.

— Я схожу посмотрю, что есть, — сказала я.

На лице Лары мелькнуло выражение, которое я не смогла прочесть.

— Ты больше не служанка. Я должна приносить тебе еду.

— Ты тоже не служанка. Я сама схожу. — Потом, вспомнив, что Аня так и не получила нормального представления, я указала между ними. — Аня, это Лара. Она фейри, но тебе не нужно её бояться. Она из Дома Земли.

— Я не из Дома Земли, — резко отрезала Лара. Затем развернулась, исчезла в спальне, и я услышала шорох одеял.

Голова начала ныть, и вместе с болью пришла волна злости. Не на Аню — за её недоверие, и не на Лару — за горечь, рождённую её утратами. А на тех, кто причинил столько боли. На короля Осрика, принцессу Ориану, на всех этих благородных фейри, что использовали, мучили, ломали других.

Злость и на себя тоже. Я — бессмертная, я — с магией, и не могу ничем облегчить боль двух самых близких мне людей. Разве что завтрак добыть. Так что я выдавила улыбку для Ани, пообещала вернуться и пошла на поиски.

Утром Дом казался чище. Слой пыли тоньше, будто невидимые руки прибрались за ночь. Магия струилась повсюду, пробегала мелкими токами по стенам, танцевала в факелах, и из камня исходило довольство.

У Дома Крови вновь появилась причина жить.

Неужели все благородные фейри ощущали такую сильную связь с магией Мистея, или это дар, предназначенный лишь для главы дома? Я чувствовала себя пауком, сидящим в центре огромной паутины и читающим послания в вибрациях. Я прошла мимо рыцарских доспехов, сдвинутых набок, и едва подумала о том, что их надо бы поправить, как дом тут же подчинился. Я вздрогнула.

Наверное, это связано с тем, что я стала новой принцессой. Способность влиять на пространство одной мыслью была немного пугающей.