Беременна от босса. Шанс на счастье - Мария Мендес

Мне становится плохо после разговора с сотрудницей клиники. Неужели Воронцов тоже обратился в клинику… туда же, куда и я…

Господи, да что вообще происходит?!

Кое-как собираю себя и звоню ему. Как ему про такое вообще говорить-то? И стоит ли говорить ему про свой случай? Возможно, мы смогли бы помочь друг другу, когда дело до суда дойдёт?!

– Да! – рявкает он на меня, как, впрочем, и всегда. Не пойму, чем я ему не угодила. Вечно смотрит на меня озлобленно. Если бы мог, уволил бы уже давно, но не может, хотя очень активно ищет мне замену. Мне Настя всё рассказала.

– Олег Владиславович…

– Не мямли, говори уже. У меня мало времени.

Грубиян. Как можно разговаривать с девушкой в таком тоне, пускай я даже не вызываю у него симпатий. Я никогда ему не давала повода, чтобы он ко мне так относился. Я же вижу, как он с другими сотрудницами разговаривает. Да, строго. Да, может отчитать, но за дело и всегда с осознанием, что он разговаривает с женщиной. А со мной он груб, позволяет в мой адрес жесткие подколы с непонятными мне намёками. Смотрит на меня свысока и часто без надобности загружает вечером и оставляет меня работать дополнительные несколько часов.

– Тут из клиники Вам не могут дозвониться…

– Не тяни кота за причинное место, Лебедева, я плачу тебе бешеные бабки не за то, чтобы ты тормозила.

– С Вами хотят связаться из частной клиники репродукции. Они очень настаивают!

На, мудила, выкуси. Это тебя боженька за твоё скотское обращение со мной так наказывает. Я просто уверена в этом!

– Повтори ещё раз, не расслышал.

– Звонили из частной клиники репродукции, клиентом которой Вы являетесь. По крайней мере, так утверждает девушка, которая со мной разговаривала. – И с особым удовольствием добавляю от себя следующее, зная уже, что его ждёт за новость: – У них случился форс-мажор. Просят срочно связаться с ними!

Он молчит несколько секунд, переваривая мои слова, и потом быстро берёт себя в руки.

– Понял, я сам им перезвоню. О клинике ни слова никому! Помни, что в твоём договоре прописано чёрным по белом о неразглашении любой информации, касающейся меня! Если что-то просочится в массы, я тебя засужу, Лебедева! – и Олег Владиславович сбрасывает звонок.

– Ну-ну, судиться, боюсь, придётся не со мной, господин Воронцов!

Через пару часов наступает время обеда, и мы договорились с Настей, что пойдём вместе в кафе. Я быстро хватаю сумочку и только поднимаюсь со стула, как дверь открывается, и заходит Воронцов. Сразу видно, что он в бешенстве. Смотрит на меня так, будто готов задушить голыми руками.

– Олег Владиславович? Что-то случилось?

Мне становится немного страшно, когда он размашистыми шагами быстро надвигается. Я сажусь обратно в кресло и откатываюсь до шкафа. Вжимаю голову в плечи, когда он настигает меня и нависает, словно дышащий огнём дракон.

– Ты что, серая мышь, позволяешь себе?! Совсем страх потеряла?! Забыла про контракт, или тебе заплатили больше, чем я, чтобы растрепать новость о случившемся в клинике?

– Вы что такое говорите? – ничего не понимаю, да и думать особо не получается, когда над тобой нависает взбешённый босс.

– Я о том, что вся контора уже в курсе о случившемся! Про инцидент с клиникой из моего окружения знала только ты!

– Я никому и ничего не рассказывала! – возмущаюсь тут же.

– Ты мне зубы не заговаривай, маленькая стерва, я твою продажную сущность давно распознал!

– Да как Вы только смеете! Вы… Вы…

Внутри буря эмоций и десятки нелицеприятных слов, но никак не могу перейти границу и выплюнуть всё ему в лицо. И вдруг в этот момент ему приходит сообщение, он отвлекается, и параллельно в кабинет заходит заместитель Олега Владиславовича – Мирон Станиславович.

– Олег, это не Вика. Посмотри…

– Вижу, – цедит сквозь зубы.

А я просто в шоке и смотрю ошарашенно на босса. Не успеваю отойти от одного шока, как наступает новый.

– Это ещё не всё. В сеть слили информацию про всех клиентов клиники. Среди них Вы тоже числитесь, Виктория, – говорит уже мне Мирон Станиславович.

– Что?! – с ужасом выдыхаю и сразу лезу в сумку за телефоном. Открываю ватцап, где уже с десяток смс. Открываю первое попавшееся и вижу там список клиентов, воспользовавшихся услугами этой репродуктивной клиники. Там есть информация про босса, а чуть ниже и про меня.

Я хватаю сумку и выбегаю. И краем уха слышу перед закрытием двери, как Олег Владиславович говорит Мирону Станиславовичу:

– Твою мать! Это просто пзц! Если есть хоть какая-то справедливость в этом мире, то мой ребёнок не окажется в животе этой, прости Господи, серой мышки!

Глава 4.

От обиды меня всю трясёт, слёзы наворачиваются, но я поднимаю голову вверх и машу себе в лицо, чтобы не заплакать.

Сволочь! Я тебе ещё припомню эти слова!

– Эй, ты чего такая бледная? – Настя подходит вплотную. – Что-то случилось? Я… слышала, как Олег Владиславович орал на тебя. Правда, не разобрала слова, но то, что он в бешенстве, несложно догадаться.

Я громко дышу, вдох-выдох. Повторяю три раза, а после, взяв кое-как под контроль свои эмоции, хватаю Настю под руку и тащу в кафе.

– Пошли, у меня есть что рассказать тебе.

И я рассказываю всё, что было. Скрывать больше нечего, все и так всё теперь знают.

– Да ладно?! Да ладно?! – Настя ошарашенно смотрит, верит вроде бы, но не до конца. И тогда я достаю телефон и показываю слитый материал, который мне прислали.

– Господи, Вик! А что если ты и вправду ну того… этого…

– Не неси чушь! Я от этого мудака бесчувственного не могу быть беременна, – огрызаюсь мигом на её намёки.

– Нууу, – тянет, накручивая локон, – я бы не стала исключать этот вариант. Никто из нас не может знать сейчас, кто и от кого забеременел в той клинике.

– Насть, – закрываю глаза и цежу сквозь зубы максимально дружелюбным тоном, – не беси меня. Я и так на взводе.

– Ладно, ладно. Но что теперь будешь делать?

Хватаю вилку и с особой яростью накалываю листья салата.

– А что я могу сделать? Работа мне жизненно необходима, буду и дальше работать. Уволить Воронцов меня не сможет уже, даже сели захочет. А его выходки я как-нибудь буду стараться и дальше игнорировать.

После обеда возвращаюсь на рабочее место. Но не могу расслабиться, неужели я оставлю без ответа то, как он со мной разговаривал?! Ну уж